Волчья стая - Роберт Черрит

– Единство! Да! – Маккензи вскочил. -г Им просто надо дать урок.

– В свое время. Надо прежде как следует узнать учащегося, а потом заниматься всем классом. – Волк лукаво улыбнулся. – Мне торопиться некуда.

– Просто хочется сделать хоть что-нибудь, папуль. Чтобы никто не думал, будто может безнаказанно задеть Драгун, тем более тебя.

– Думаешь, у тебя это получится лучине?

– О нет. – Маккензи натянуто рассмеялся. – Меня так легко не поймаешь на слове. Я еще не готов встать над Драгунами.

Отец и сын дружно рассмеялись, однако я не мог кним присоединиться. Последнее утверждение Маккензибыло пунктом, на котором сходились многие из группировок. То, что сказал Маккензи, я слышал уже не раз,и от многих. Сын Волка был хорошим полевым командиром, с этим вряд ли кто стал бы спорить. Но видя, какон решал проблему покушения, и зная, что вождь Драгундолжен иметь дело не только с проблемами на поле боя,я боялся, как бы те, кто считал Маккензи не доросшимдо своей новой должности, не оказались правы. К счастью, Джеймс Вульф благополучно выкрутился из этой неприятности и скоро снова займет кресло командира.

XIII

– Я ознакомился с вашими рапортами и допускаю, что Антон Шадд – человек, достойный славы. Это вполне доказывают его действия на Эн-Тинг. Но все сказанное неважно: Шадд – не Имя Крови.

Элсон свысока смотрел на этого человека. Гордость и высокомерие в данном случае были вызваны вовсе не телосложением собеседника, высокий рост которого являлся его генетическим наследием и входил в набор качеств, позволявших ему служить пехотинцем. Шадд был потомком вольнорожденного элементала и стремился получить место водителя боевого робота. При всем том, что этот человек выиграл Имя Чести у Драгун, он происходил от линии, которая уже однажды отвернулась от своего генетического призвания.

– Шадд – это Имя Чести, – запальчиво утверждал этот человек, и в его черных глазах вспыхнула злоба. – А это больше, чем Имя Крови.

– Ваше пресловутое Имя Чести – только тень того, что является истиной. Пожелай я вашего имени – и я без труда завоюю его, – бесхитростно заметил Элсон. Щенка надо сразу поставить на место. Как элементал старшего офицерского состава, он являлся одним из инспекторов Суда Имени Чести этого пехотинца. Он ознакомился с результатами и знал, что вполне мог посрамить оценки нозопоименованного Шадда. Поэтому утверждение Элсона вовсе не было хвастовством, однако именно за бахвальство было принято Петром Шаддом.

– Чрезмерная похвальба для человека, который сохранил за собой кошачью кличку, – язвительно заметил он.

Офицеры в комнате так и застыли, вне сомнения, ожидая, что эта конфронтация неминуемо закончится рукоприкладством. Элсон не обратил на подобный сарказм ни малейшего внимания. Они с Шаддом массой превосходили всех присутствующих в этой комнате. Если выяснение отношений перейдет на физический уровень, изрядные разрушения произойдут прежде, чем все собравшиеся здесь воины, офицеры воздушно-космических сил и офицеры штаба успеют вмешаться. Если они при этом будут действовать достаточно быстро, то лучшее, на что мог бы рассчитывать задира, – это спасение жизни своевременным медицинским вмешательством. Но Элеон вовсе не собирался заходить так далеко. Скандал в Вале Волка, а уж тем более в местном конференц-центре разом погубил бы все плоды его трудов. Сейчас было время слов, не действий.

– Я завоевал свое имя в честном бою, – спокойно изрек Элсон.

Но Шадд не унимался. Он повысил голос.

– Тоже мне имя. Кошки, которым Драгуны накрутили хвосты с таким же успехом, как и Волки в былые времена.

– Мое имя было завоевано в старых традициях. Я хорошо знаю Предание Рыси. Это благородный род, честь которого не могут задеть ваши слова. Можете вы сказать то же самое о своем?

– Я не интересуюсь сагами Кошек.

Элсон чувствовал, что начинает раздражаться.

Голос его помимо воли зазвучал громче:

– Я уже ознакомился с вашей историей. Она ничем не примечательна.

– Да, в самом деле непримечательна – для неудачников.

– У вас нет никакого понятия о чести, – рявкнул Элсон.

– Очнитесь! Вы уже не в клане. Здесь не к месту ваши искаженные однобокие понятия о чести. Теперь вы приемыш. Если не будете поспевать за временем, то безнадежно отстанете.

Элсон презрительно усмехнулся:

– Это вы про свое генетическое наследие?

– Я не клановец, – отрезал Шадд. Казалось, он даже гордился своей ущербностью. – Я Драгун по рождению и воспитанию.

– Как это вы говорите, вольнорожденный. Значит, не вам и судить о чести вернорожденного.

– Но вы-то сами – вольнорожденный.

Задетый до глубины души этим бестактным напоминанием, Элсон чуть было не отказался от своего первоначального намерения любой ценой воздержаться от насилия. Этот выскочка, не имеющий понятия о благородстве, вел себя слишком нахально, отчего и стоило показать ему ошибочность избранного пути общения с Элсоном. Должно быть, Шадд почувствовал смену в настроении Элсона, потому что вдруг стал держать ухо востро. Элсон даже удивился: он не ожидал от Шадда такой осторожности. Кратковременная пауза и звук открывшейся двери привели к внезапному и неожиданному окончанию ссоры. Боковым зрением Элсон заметил Маккензи Вульфа во главе группы прибывших офицеров. Элсон сделал шаг назад, оставляя поле боя. Шадд улыбнулся, но во вздохе, который он при этом испустил, чувствовалось облегчение. Радуйся, торжествуй свою маленькую победу, подумал Элсон. Наступят еще иные времена, успокаивал он себя.

– Что здесь происходит? – спросил Маккензи командирским голосом.

– Ничего, сэр, – откликнулся Шадд. Выражение лица Маккензи явно выражало недоверие к словам Шадда.

– Слегка шумно для ничего, раз уж я услышал из коридора. Элсон, вы тоже утверждаете, что ничего не произошло?

– Ничего особенно важного.

Глаза Маккензи сузились. Он глубоко вздохнул и расправил плечи.

– Мы все Драгуны, – начал он, переводя взгляд от Шадда к Элсону. – Понимаете? Драгуны!

Элсон почувствовал, что взгляд Маккензи задержался на нем чуть дольше, чем на его оппоненте, Драгунами рожденном и вскормленном. В этом взгляде было одновременно напоминание, на чьей стороне здесь сила, и вместе с тем сквозил намек, что некоторых Драгун начинает сносить с верного курса. Однако Элсон знал толк в чести, даже если это понимание оставалось для кого-то недоступным. Он выдержал взгляд Маккензи, покорно выслушав дальнейшую речь офицера.

– Мы не здесь – оттого, что были здесь рождены; мы не там – оттого, что воспитывались где-то на стороне. В первую очередь мы Драгуны – в первую, в последнюю и навсегда. Потому что ими вы стали с тех пор, как надели эту форму. Вы больше не клановцы. Вы не делитесь на наемников и сибов. Все вы Драгуны. – Во время своей речи Маккензи расхаживал по комнате вокруг главной голограммы. – Мне все равно, жила ли ваша семья во Внутренней Сфере до падения Звездной Лиги или ваши предки путешествовали вместе с генералом Керенским. Мне все равно, вольнорожденные вы или сибы. Наняты вы после Мизери или после Лютеции. Молодые и старые, зеленые и ветераны, все вы Драгуны, и я жду от вас, что вы будете действовать в соответствии с этим.

В последнее время у нас полюбили повторять, что ирландцы с Терры воевали друг с другом потому, что не могли отыскать достойных противников. Так вот, подобные оправдания могут быть уместны где угодно, только не у Драгун. У нас уйма врагов, не последние из которых – кланы. Сейчас они сидят и выжидают за рубежом Токкайдо, но они не останутся там навсегда. Мы должны быть готовы ко всему. И мы будем готовы. Драгуны еще открутят головы своим врагам – будьте спокойны: с нас станется. Если вы забудете, кем были, и будете теми, кто вы есть. Драгуны! – Он оперся рукой о голограмму. – Вы все поняли?

В нестройном хоре возгласов: «Так точно, сэр» прозвучало строптивое «Слушаюсь» Элсона. Интересно, подумал он, обратил ли внимание Маккензи на эту разницу?

Мы с Джеймсом Вульфом прибыли как раз к концу небольшого спича Маккензи. Это не лучшим образом предваряло первое появление Волка со времени его ранения. Напряженная атмосфера несколько разрядилась, когда Волк прошелся по комнате, приветствуя офицеров и принимая ответные поздравления с благополучным выздоровлением. Мы заняли уже наши места, открывая совещание, когда распахнулась боковая дверь, впуская группу запоздавших, в числе которых была и Мэв.

Последний месяц мы редко с ней виделись после ночи, проведенной у маток, – с того самого дня мы встречались лишь на дежурствах. У меня потеплело на душе при одном взгляде на нее, но затем сердце упало, как только я своими глазами убедился в том, что слухи оказались правдой. Вместо кожанки телохранителя она носила форму батальона «Паучья Сеть», подразделения Маккензи. По возвращении домой на Фортецию Маккензи оставил командование Джону Клейвеллу, который издал приказ о перемещении офицеров и освободил таким образом вакансию. Должно быть, Мэв составила запрос на должность, прошла командирскую аттестацию и заняла вакансию. Мне этот запрос в рапортах и документах не попадался; оставалось только заключить, что она почему-то постаралась сохранить свое решение в тайне от меня.