Серебряный орел - Бен Кейн

— Может быть, — ответила Фабиола. — Но я хотела сначала найти настоящего прорицателя. В Помпеях нет ни одного.

— Здесь ты тоже никого не найдешь! — хохотнул ветеран.

Один из телохранителей Фабиолы заметил происходящее и подошел поближе, взявшись за меч. Хозяйка коротким кивком заставила его вернуться к остальным. В это время дня здесь можно было ничего не опасаться.

— Похоже на то, — вздохнув, ответила она калеке. Действительно, надежда встретить здесь человека, с которым Гемелл мимоходом столкнулся несколько лет назад, была пустой тратой времени. — Может быть, таких и вовсе нет.

— Лучше всего, госпожа, ни на кого не рассчитывать, — посоветовал калека и подмигнул ей. — Даже боги непостоянны. Похоже, в последнее время они отвернулись от Республики.

— Истинную правду говоришь, дружище, — простонал, взбираясь на ступеньки, обливавшийся потом толстяк в замызганной тунике. — Нас, честных граждан, все время обирают. Нужно что-то делать!

Все, кто слышал его слова, тут же согласно закивали и загомонили. От Фабиолы не укрылось, что каждый, будь он в дорогой одежде или в тряпье, думал то же самое. Положение в Риме действительно было серьезным. И все эти люди по-настоящему тревожились. Она вновь повернулась к ветерану.

— Что до меня, я уже десять лет не пропускал ни одного чествования Марса. И все равно лишился вот этого. — Он выразительно помахал культей.

— Как же это случилось? — сочувственно прищелкнула языком Фабиола.

— Дрался в Армении против Митридата, — гордо ответил калека, но тут же погрустнел. — А теперь прошу подаяния, чтобы не помереть с голоду.

Фабиола тут же извлекла кошелек из складок столы.

— Побереги свои деньги, госпожа, — чуть слышно сказал незнакомец. — Они тебе непросто достались.

Фабиола нахмурилась. Он сказал это так, будто что-то знал о ней.

— Ну-ка, объясни! — потребовала она.

Калека вдруг смутился: его обветренное смуглое лицо пошло красными пятнами, он умолк. Фабиола впилась в него взглядом.

— Вряд ли клиенты так уж много оставляют… — пробормотал он в конце концов.

Фабиола похолодела. Она не сомневалась, что кое-кто в Риме узнает ее, но не ожидала, что это произойдет так быстро. К тому же нищие ветераны военных кампаний не бывали в Лупанарии. Никто из них просто не мог заплатить тех денег, которые там требовались. И все же он знал ее.

— Что ты имеешь в виду?

Калека отвел взгляд.

— Я обычно сидел перед входом в Лупанарии, пока тот район не стал слишком опасным. И много раз видел, как ты выходила оттуда с тем верзилой привратником. С Бенигном.

— Понятно…

— Нельзя было не разглядеть твоей красоты, госпожа.

— Теперь я свободная женщина, — вполголоса сказала Фабиола. — Гражданка Рима.

— Значит, боги были благосклонны к тебе, — улыбнулся ветеран. — Мало кому удается вырваться из когтей Йовины.

— Ты ее знаешь?

— Конечно, — усмехнулся он. — Да и ей моя рожа хорошо знакома. Хотя она ни разу не подала мне ни единого аса.

Теперь уже покраснела Фабиола.

— Я тоже.

— Ничего, госпожа. Теперь меня мало кто замечает. Выходит, я попусту лишился руки, в которой держал меч.

Нельзя было не проникнуться сочувствием к ветерану. Пусть мощь легионов служила тому, что она всем сердцем ненавидела, — защите государства, основанного на войнах и рабстве. Да, этот человек прослужил в армии много лет, но ведь он дорого заплатил за это. Фабиола не могла ненавидеть его. Напротив, он ей понравился. Если Ромулу повезло, у него могли появиться как раз такие товарищи.

— Нет, не впустую, — твердо произнесла она. — Вот, возьми.

В ее руке сверкнуло золото. Калека широко раскрыл глаза от изумления. Она протягивала ему аурей — больше, чем легионер получал за месяц.

— Госпожа, я… — пробормотал он.

Фабиола положила монету на ладонь и сомкнула его пальцы вокруг нее. Нищий не пытался противиться. Злая судьба заставила храброго воина забыть о гордости, и это опечалило Фабиолу.

— Благодарю тебя, — чуть слышно прошептал калека, уставившись в землю.

Фабиола повернулась было, чтобы уйти, но интуиция подсказала, что ей следует еще немного задержаться.

— Как тебя зовут? — ласково спросила она.

— Секунд, госпожа, — ответил калека. — Гай Секунд.

— А мое имя ты, наверное, знаешь.

Секунд снова усмехался.

— Фабиола.

Она приветливо кивнула ему… и еще один мужчина сделался ее рабом на всю жизнь.

— Может, когда-нибудь еще встретимся.

Секунд благоговейно смотрел вслед Фабиоле, пока та поднималась по ступенькам, направляясь к входу в храм. За всю свою жизнь он не видел ни одной женщины, которая могла бы сравниться с нею красотой. К тому же денег, которые она дала ему, должно было хватить на несколько недель безбедной жизни. Сегодня боги улыбнулись ему.

— Может быть, Юпитер откликнется на мои молитвы, — вдруг сказала Фабиола, полуобернувшись.

— Надеюсь на это, госпожа, — отозвался Секунд. — Или Митра, — добавил он шепотом.

Полутемная целла была битком набита людьми, стремившимися умолить главного римского бога о благосклонности. Молящиеся вносили деньги на жертву, и бритоголовые прислужники указывали им, где встать на колени. Негромко пели жрецы. Мигающий огонь развешанных по стенам светильников создавал зловещую атмосферу. Высоко на стене висел каменный барельеф с ликом Юпитера вдвое больше человеческого лица. У бога был крючковатый нос и саркастически искривленные полные губы. Он сурово смотрел на молящихся из-под полуприкрытых тяжелых век. Ниже помещался длинный плоский алтарь, заваленный приношениями. Из перерезанных шей кур и ягнят все еще текла кровь. Рядом стояли по две и по три крошечные, грубо сделанные статуэтки Юпитера. Валялись медные монеты, серебряные денарии, кольца с печатками, ожерелья и ломти хлеба. Маленькие глиняные кувшинчики стояли рядом с принесенным кем-то стеклянным сосудом изящной работы. Богатые и бедные, плебеи и патриции — все что-то несли сюда. Каждому было о чем молить бога.

Фабиола неторопливо подошла к алтарю и, положив на свободное место несколько ауреев, преклонила колени поблизости. Поначалу ей было трудно молиться, отвлекало раздававшееся со всех сторон громкое бормотание, сливавшееся в нечленораздельный гул. Она закрыла глаза и попыталась вообразить своего возлюбленного. Вскоре ей удалось углубиться в себя, и шум уже не отвлекал ее. Брут, как наяву, стоял перед нею — стройный, с милой улыбкой на чисто выбритом загорелом лице. Фабиола не видела его уже несколько месяцев и не переставала удивляться тому, насколько сильно ей не хватает возлюбленного. Особенно в последнее время. Сосредоточившись на представшем в уме ярком видении, она попросила Юпитера дать ей знак. Сделать что-нибудь такое, что помогло бы Бруту и Цезарю подавить мятеж галлов. И защитить ее и Брута от угроз Сцеволы.