Престижное удовольствие. Социально-философские интерпретации «сериального взрыва» - Александр Владимирович Павлов

Очень важно, что ранее «Штамм» развивал исторические сюжеты, что, возможно, было самым слабым элементом в сериале. Историю создателей нацизма описывали через вампиризм: правая рука «Хозяина» – в прошлом нацистский офицер, которого профессор Сетракиан помнит еще по тем временам. Однако плюс «Штамма» в том, что в четвертом сезоне создатели наконец оставляют в покое прошлое и обращаются к будущему, и нам показывают Соединенные Штаты Америки, в которых стригои одержали победу. «Хозяин», который выбирает себе понравившиеся тела, «вселяется» в тело Палмера, и тем самым вампиризм и капитализм (до этого Палмер несколько раз ссорился с главным вампиром) в итоге становятся одним целым. Стригои разработали специальную программу «Партнерство», и теперь люди сдают кровь, а в обмен якобы получают работу, жилье, пропитание и т. д. Экономическая сторона нового социального порядка, по крайней мере, понятна. Капитализм в нем остается, но мутирует, и теперь, в соответствии со знаменитым изречением Карла Маркса, капитал становится вампиром в прямом смысле этого слова. До этого так глубоко тему раскрывали лишь братья Спириг в своем фильме «Воины света», в котором был изображен мир победивших вампиров. Вместе с тем главные герои не сдаются и организовывают подпольное сопротивление. Они колесят по просторам Южной Дакоты в поисках ядерной боеголовки – самого радикального и, видимо, последнего из возможных решений борьбы с эпидемией, имеющей древние мифологические корни. В целом у них все получилось.

Таким образом, из трех рассмотренных антиутопий наиболее интересной и правдоподобной с точки зрения репрезентации капитализма оказывается вампирский эпос, а не, казалось бы, вполне реалистичные «Лотерея» и «Рассказ служанки». Если первый сериал посвящен чистой политике, то второй, эксплуатируя тему женского угнетения, оказывается провальным с точки зрения репрезентации капитализма. И только в сериале «Штамм» в жанровой оболочке нам представляют один из наиболее любопытных вариантов критики современного капитализма, тема которого, однако, не доминирует в шоу.

Часть 2

Любовь и прочие неприятности

«Девочки»: наследие «Секса в большом городе»

Попробуйте, отложив все срочные дела, обещания и обязательства, потратить ваши выходные на то, чтобы посмотреть все шесть сезонов сериала «Девочки». Вдумчиво, внимательно, не отвлекаясь. Вы возмущаетесь? «Разве это сложно?» – скажете вы. Возможно, не очень, если вы – девочка двадцати пяти лет, или девушка тридцати пяти, или же женщина за пятьдесят. Но тогда непонятно, почему вы не смотрели этот сериал сезон за сезоном, раз вам кажется таким простым посмотреть разом весь сериал. Ну а если вы белый гетеросексуальный мужчина за тридцать, который любит боевики с Джейсоном Стэтхэмом, а ваши любимые фильмы – «Коммандо» и «Хищник» с Арнольдом Шварценеггером? На самом деле даже такому экземпляру вполне по силам оценить прелесть «Девочек». Проблема возникает не с тем, чтобы посмотреть сериал, а с тем, чтобы его оценить, а точнее, с реакцией на оценку со стороны целевой аудитории шоу.

Именно в этом смысле «Девочки» – не самый простой продукт для анализа со стороны взрослого гетеросексуального мужчины. Шоу маркировано. Считается, что это сериал, созданный женщинами для женщин. И если это действительно так, то как быть мужчинам? Не смотреть его вообще? Или посмотреть и вынести суждение: да, это исключительно для женщин? Или смотреть его «гендерно нейтрально», не обращая внимания на то, что это гендерно ориентированный продукт, как это делает культуролог Александр Сувалко, анализируя труд, досуг и в целом установки поколения миллениалов в сериале?[38] Для Сувалко проще высказываться о «Девочках» потому, что он оценивает мировоззрение и карьерную траекторию героинь как представитель одного с ними поколения. И если бы мне нужно было найти основания, почему я тоже смотрю этот сериал, то единственным выходом было бы сказать, что я гляжу на него глазами Рэя – героя, который гораздо старше остальных персонажей. Но правда в том, что это не так.

Ведь, если честно, мужчины не запрещают смотреть женщинам сериалы «Мужчина ищет женщину» или «Мастер не на все руки». Это определенно мужские ромкомы, потому что повествование в них ведется с позиции мужчины. И если вдруг девушки, которых оттолкнет экспериментальный юмор сериала «Мужчина ищет женщину», заклеймят его как плохой или «мужской», никто не будет против, потому что это их право на оценочное суждение как зрителей. Смотреть что угодно и высказывать свое мнение – право каждого зрителя, конечно, если ему есть восемнадцать, а контент легальный. Отсюда вопрос: почему, по крайней мере с точки зрения феминисток, которые любят «Девочек», мужчина не имеет права посмотреть это шоу, исходя из гендерно определенной позиции, и сказать о нем то, что думает? В конце концов, ему же может понравиться.

Например, никто никогда не запрещал мужчинам смотреть сериал «Секс в большом городе», потому что, во-первых, скорее всего, обычный мужчина не стал бы смотреть это по доброй воле, а во-вторых, в отличие от «Девочек» сериал был создан гомосексуалами и подразумевал в том числе эту часть аудитории[39]. В России шоу смотрели скорее юные и взрослые женщины, не обращая внимания на квирные элементы. Но факт в том, что «Секс в большом городе» стал культовым – по нему до сих пор смеряют некоторые телевизионные продукты. «Девочки» – сериал для женщин совсем другого поколения и других ценностей. Нет ничего удивительного в том, что существенная часть аудитории «Девочек» считают «Секс в большом городе» устаревшим и неестественным. Однако вопрос о том, будут ли «Девочек» вспоминать через пять лет, остается открытым. В конце концов, уже на четвертом сезоне шоу «Девочки» «переживали не лучшие времена», а Лина Данэм, создательница сериала, говорила, что следующие два сезона будут последними[40]. Кстати, так и произошло. Шестой сезон оказался финальным.

Итак, сериал «Девочки» придумала Лина Данэм. Она сама писала большую часть сценария, много режиссировала и играла главную роль. Продюсировал сериал Джадд Апатоу, который