Когда землю укроет снег - Татьяна Юрьевна Серганова

Я замерла, пытаясь переварить услышанное. Это какой-то театр абсурда. Такое ощущение, что перевертыш сам не понимает, о чем говорит, и еще пытается меня запутать. Какие-то непонятные фразы и намеки и ни одного факта или доказательства. Зачем так лгать? Я же все равно на их стороне.

— Вам не кажется, что вы несколько заигрались? — сухо ответила я. — Я не понимаю, к чему эти разговоры? Непонятные сказки о происхождении перевертышей? Чего вы этим хотите добиться? Я и так отказалась от обычной жизни, бросила все и пошла вместе с вами, причем не одна, а вместе с сыном.

— Почему ты даже на секунду не хочешь отринуть все то, что тебе вдалбливали в голову столько лет? Почему ты просто не хочешь увидеть правду?

— Может, потому что не верю? У магов не могут родиться перевертыши… Это просто невозможно.

— Почему? Мы же тоже люди… В одной из ипостасей. Две руки, две ноги, голова и отличительные половые признаки тоже есть в наличии. Так чем же мы отличаемся от магов?

— Вы звери, — прозвучало это очень обидно и как-то двусмысленно, пришлось быстро поправиться, дабы избежать дипломатического скандала: — То есть я имею в виду, вы превращаетесь в зверей, ваша внешность, глаза, манеры и способности.

— Маги тоже имеют способности.

— И умеют колдовать. Вы же этого не умеете. За исключением десятка простых заклинаний.

— Хорошо, но тогда зачем мне тебя обманывать?

— Не знаю, может, у вас такая изощренная фантазия и вам доставляет истинное удовольствие запутывать ведьм своими страшными сказками.

— Интересная идея, но я не лгу. Не вижу в этом смысла. Конечно, сложно поверить и принять это, особенно когда тебе всю жизнь лгали и скрывали правду. Должен признаться, что и сам тринадцать лет своей жизни считал перевертышей жуткими монстрами, мечтал на них охотиться и истреблять… А потом началась инициация. То, что должно было стать началом моего триумфа, восхождения к славе в качестве мага, стало моим адом. Я обратился в первый раз… Можешь представить, как я себя чувствовал в тот момент? Когда, встав на четвереньки, вместо победного крика исторг рев боли и ужаса. Я стал не универсалом, не стихийником… А стал монстром.

Я тяжело сглотнула.

Нельзя врать с таким выражением лица и с такой интонацией. Даже самый гениальный актер не смог бы так сыграть боль и обиду, что буквально лились из его глаз. Но я все равно не могла поверить. Этого просто не может быть.

— А дальше началось самое интересное, — продолжал он, яростно сверкая глазами. — Пробегав больше двух часов по ближайшему парку, прячась от каждого и вздрагивая от любого шороха, я с трудом смог вернуть себе человеческий облик. Тут мне даже стоит гордиться собой, ибо обычно после инициации облик не возвращается по меньшей мере сутки. Так вот, я вернул себе лицо и прибежал к родителям. Ведь надо было рассказать им, поделиться своим горем… До сих пор не знаю, что спасло меня тогда. Может, природная изворотливость или инстинкты хищника обострились до предела. Папа и мама очень старались убить никчемного сына.

Столько боли было в его словах, столько злости, что я просто не могла не поверить. Прижав руку ко рту, всеми силами стараясь сдержать рвущиеся всхлипы, я расширенными от ужаса глазами смотрела на него. Смотрела и отчетливо понимала, что все то, что он мне сейчас рассказывает, — правда. И от этого было еще страшнее.

— Хочешь знать истинную историю перевертышей?

Не хотела.

Гораздо проще и легче было не знать ничего, чем принять действительность. Но я так же отчетливо понимала, что это не выход и лучше узнать все сейчас. Как он сказал? Открыть глаза и принять правду, какой бы страшной она ни была? Да, мне давно пора было это сделать.

— Да, — прошептала я и сложила руки на коленях, сцепив их в замок.

Хищная одобрительная улыбка и стальной блеск в глазах.

— Тогда давай подумаем вместе.

— Хорошо, — я перевела взгляд на играющего Киана, который грыз вкусный леденец и слушал, что ему рассказывал рыжик. На меня малыш не обращал внимания, поглощенный интересной историей. Так даже лучше. Прав был Крис, ему не стоит знать всего. — Если все, что вы сказали, правда, то несколько столетий назад маги стали обращаться в перевертышей.

— Не столетий. Все началось гораздо раньше. Просто выжить и спрятаться удалось не сразу и далеко не всем, — перебил меня блондин.

— Они были уничтожены… Но почему?

— Мы опасны и непредсказуемы. Сначала маги решили, что это проклятье Темного Бога, потом подумали, что болезнь, а сейчас мы просто побочная ветвь. Представь, что начнется, если люди узнают, что любой маг после инициации может стать подобным чудовищем?

— Значит, все те маги, что пропадали… Они не пропадали вовсе?

Джек… Живой…

Я всеми силами хотела верить, что живой, только обращенный. И когда мы доберемся до перевертышей, я приложу все силы, чтобы его найти.

— Правильно.

— Но почему вы молчали все эти годы? Почему позволяете отлавливать себя и убивать? Звероловы же распускают слухи о вас, обвиняют в убийствах и похищениях, а вы молчите.

— Думаешь, это так легко? Прийти на площадь и сказать: «Знаете, народ, мы на самом деле такие же, как и вы. И никого мы не убивали и не похищали. На самом деле юные маги после инициации сами стали перевертышами. И еще подобная неприятность может случиться с любым из вас…» Ты сама-то не сразу поверила, что я сказал правду. А теперь представь, как отреагируют другие?

А ведь он в чем-то прав. Вполне возможно, им даже не дадут и слова сказать, сразу вызовут звероловов, и начнется травля.

— Неужели ничего нельзя сделать?

— У нас соглашение с магами, мы молчим, а они позволяют нам найти и забрать одичавших… если раньше до них звероловы не доберутся.

— Вам не кажется, что этого мало? Надо же что-то делать!

— Да? И что, например?

— Можно показать обращенного, как доказательство того, что все, что вы говорите, правда.

— Мы после обращения изменяемся внешне, — ответил тот.

— Совсем? Или узнать можно? — а сердце сжалось от тоски.

Неужели теперь я не смогу узнать Джека, если встречу? Просто пройду мимо незнакомого перевертыша, не зная, что это мой брат? Конечно, есть надежда, что он меня узнает. Да, прошло более десяти лет, и я не та девочка с тонкими косичками, но…

— Не сильно. У меня изменился цвет волос и глаз, — тем временем ответил Ирбис. — Но и это не выход. Представим