Мифы нового времени - Михаил Акимов

Дима повернул голову. Он лежал на чем-то мягком и пушистом. Шкура льва, догадался Дима. Рядом потрескивал костер, на котором жарилась рыба. Аппетитный запах заставил желудок заурчать. Дима приподнялся и ответил:

– Да. Вроде.

Геракл тяжело протопал мимо и снял с огня рыбу.

– Ешь. Тебе поправляться надо.

Дима кивнул и впился зубами в ароматную корочку. Горячий сок потек по рукам. Хотя не хватало соли, Дима мог поклясться – эта рыба – самое вкусное, что он ел в своей жизни.

Геракл сел напротив. Он был в белом хитоне, который обычно носил под шкурой. Со своей порцией он справился за минуту и, молча, сидел, глядя, как ест Дима. Карий взгляд героя, спокойный и ясный как океан, совершенно не раздражал. Геракл подождал, пока Дима доест. Воцарилось молчание.

– Я многого не рассказал…, – начал Дима.

Герой кивнул.

– Я знаю. Ты не дориец, не умеешь читать следы, не знаешь вещей… Кто ты и откуда?

И Дима рассказал. С того момента, как его сбила машина. Когда он упомянул имя древнего бога, лицо Геракла посуровело. Дима рассказал, как заключил с Кроносом сделку и отправился в прошлое, чтобы убить Геракла.

– Я и подумать не мог, что все, что мне надо сделать, – это просто быть с тобой рядом. Кронос все рассчитал. Я бы никогда не победил тебя в бою, поэтому оставался единственный шанс погубить тебя. Защитив меня от сирены, ты сам подпал под ее чары – вот и вся роль, отведенная мне, – горько сказал Дима, опустив голову. На протяжении всего рассказа, он избегал смотреть в глаза Гераклу. Наконец он набрался смелости и посмотрел в лицо герою.

Тот улыбался.

– Не печалься. Все-таки, ты сделал правильный выбор. Убив сирену, которая уже собиралась мной пообедать, ты победил Кроноса. Ведь он обманул тебя, ты это понимаешь?

Дима покачал головой.

– В чем?

– Он предлагал тебе не бессмертие, а вечную жизнь, предлагал не богатство, а проклятие, не славу и власть, а всеобщую ненависть. Возможно, ты жил бы вечно, был бы богат и знатен. Но любви людей, того, что делает человека по-настоящему бессмертным, ты бы не заслужил. Когда ты проходил мимо, тебе бы плевали вслед. Богатство привлекало бы грабителей, а власть – людей алчных и жестоких. Твоя вечная жизнь сделала бы тебя предметом всеобщей зависти. Друзей бы у тебя не было, любимой тоже. Вот в чем обман Кроноса. Не подарок он предлагал тебе, но проклятие.

Дима задумался.

– Возможно, ты и прав. Но тебе легко говорить. Ты все-таки, знаменитый герой, совершил столько подвигов… А кто я? – Дима горько покачал головой. – Я, всего лишь, простой человек.

Геракл задумался, подперев голову ладонью. Дима просто лежал, наблюдая за игрой света в алых глубинах костра. Наконец герой нарушил молчание.

– Идем со мной. – Видя замешательство Димы, герой продолжал, решительно тряхнув головой. – Я предлагаю тебе настоящее бессмертие. Не ту замену, которой соблазнил тебя Кронос, но то бессмертие, которое позволит тебе жить вечно в сердцах людей, в сказаниях аэдов. Вместе, мы войдем в легенды, станем величайшими героями Эллады. Ты хороший воин, а мне всегда был нужен верный товарищ, который прикрыл бы мне спину в бою. Идем со мной! – Геракл протянул руку. Его честные, открытые глаза сверкали пламенем.

Дима, улыбаясь от души, пожал протянутую руку героя. Новая жизнь звала его, гремела колоколами мечты. Подвиги, слава ожидали его — Дима вдохнул полной грудью теплый воздух Эллады. И неожиданно вскрикнул от боли в грудной клетке. На грудь вдруг обрушился страшный удар. Парень попытался поднять руку, но не смог — ладонь приподнялась на несколько сантиметров и безвольно упала обратно на шкуру. Дима попытался что-то сказать, но закашлялся. Изо рта потекла теплая, густая кровь, моментально залившая грудь. Геракл привстал, пристально глядя на него. А Дима чувствовал, как в его теле хрустят, смещаясь, кости, рвутся, словно от сильного удара, мышцы и сухожилия. Сломавшееся бедро щелкнуло как пистолетный выстрел. Он всхлипнул и хрипло задышал. При каждом вдохе раздавался слабый свист — сместившиеся ребра проткнули легкое. Кровь изо рта текла без остановки. Он почувствовал, как мир слегка качнулся, приподнимаясь. Словно маленького ребенка, Геракл взял его на руки.

Напрягая все силы, Дима все-таки поднял руку, в последней мольбе протягивая ее к южным звездам Эллады. Небо, склонившийся над ним Геракл, волны, шуршащие в темноте мелкой галькой – все это стало каким-то далеким и нереальным. Мир словно бы выцветал, теряя краски, становясь плоским, двухмерным, застывшим, словно старинная фотография. И когда эта фотография вдруг разорвалась надвое, и на Диму обрушился водопад звуков, запахов и цвета. Он лежал среди осколков пластикового павильона, блестевших в свете фонарей, словно тысячи пылающих солнц. Под ним расползалась огромная алая лужа, жадно ловящая блики заходящего солнца.

Немилосердная жизнь подарила ему еще несколько секунд, чтобы он успел осознать, что умирает, а путешествие в Древнюю Грецию было лишь жестокой игрой умирающего мозга. Дима потянулся и вытащил из нагрудного кармана плеер, улыбнулся бескровными губами. Целый. Непослушными пальцами натянул наушники, включил музыку и навсегда закрыл глаза, рухнув во мглу гитарных рифов, где блистал яркий свет, грохочущий, словно железнодорожный состав.

Сергей Дегтярев

Путь в Аид

Я летел в Микены с высокого Олимпа. Как всегда, скорость полета доставляла мне удовольствие: у меня захватывало дух, и восторг сдавливал горло. Даже будучи богом, не устаешь радоваться. Легкие сандалии с крылышками мчали меня через солнечную Лаконию, я наслаждался ее видом. Хорошо быть посланником богов – всегда успеваешь вовремя.

Я должен был попасть в Микены, чтобы помочь очередному внебрачному сыну Зевса. Всего лишь помочь ему занять достойное место в Элладе, научив тому, что лучше всего у меня получается. Я улыбаюсь. Что может лучше всего получаться у бога, обокравшего самого Аполлона? Я помню, как брат был недоволен мной. В памяти всплыл и скипетр, что я в шутку стащил у своего отца, великого Зевса. Мне нравится то, что я умею, и своим искусством я готов поделиться со смертным. Я вижу впереди огромные ворота Микен. Со смехом пролетаю над головами, ничего не подозревающей, стражи. Ну а теперь мой путь лежит к знакомому вору Эносу, которому я и покровительствую.

Как хорошо снова оказаться в лесу! На Олимпе сейчас слишком жарко, но здесь… здесь густая тень деревьев дарит прохладу. Косые лучи солнца, проникающие сквозь листву, не обжигают, и воздух так восхитительно свеж.

Собаки с радостным лаем носятся впереди, радуясь прогулке. В кустах мелькает косуля – и они настороженно замолкают, оглядываясь на меня. Но я иду дальше – и они, забыв о ней, снова начинают резвиться в высокой траве. Лишь Пор, вожак своры, подходит ко мне и смотрит с укоризной прямо в глаза. Он не понимает, почему я не отдаю команду начать охоту, почему мой лук за спиной, а не в руках. Я сажусь на корточки и поглаживаю его по голове:

– Нельзя, Пор, нельзя. Вы вчера хорошо поохотились.

Он смотрит в глаза, словно соглашаясь со мной. Да, вчера была отличная охота… Собаки загнали большого оленя, которого я потом преподнесла в дар Зевсу, моему отцу.

Отец… Вспомнив о нём, я чувствую досаду. Вот ведь развратник старый. Ни одну смазливую мордашку без внимания не оставит. Доподлинно неизвестно, скольких смертных женщин он совратил и сколько детишек они ему нарожали. И вот вчера он обратился ко мне со странной просьбой. Мол, я должна проявить участие к его дочери от одной из смертных. И откуда такой порыв отцовства?

Впрочем, я согласилась. Не могла же я отказать ему? И вот иду – к одной из деревушек, где проживает эта девица… Береника – кажется, так её зовут.

Где же он смог так навороваться? Хотя, что это я? Покровительство богов Олимпа и мое, в частности, так просто не даются. В большом просторном дворе был каменный мегарон и конечно алтарь моему отцу Зевсу. Обстановка в доме Эноха даже меня заставила восхититься: ряды деревянных колонн подпирали крышу здания, по стенам было развешено оружие, а на отдельном участке стены закреплены полки, где хранились трофеи хозяина дома.

– Да смилостивятся боги, Энох. Я вижу, дары на алтаре Зевса никогда не исчезают?! Ты чтишь олимпийцев, и они покровительствуют тебе. Да будет так и дальше.

Что поделать, я люблю пошутить.

Навстречу выбегает сам хозяин дома, кланяется и возносит хвалу покровителю всех хитрых, отцу торговли и обмана, богу воров и атлетов, то есть мне.

– Что привело легконогого повелителя моего ремесла в эти чертоги? – Энох кланяется, как и положено встречать бога.

Я взлетаю к потолку, проношусь из одного конца залы в другой – сегодня у меня особо игривое настроение: