Дестини - Салли Боумен

– Билли, Билли! Что это за домик? Вон там!

Билли ухмыльнулся.

– Это? Да беседка, они его так называют. Уютно и в сторонке, понимаешь?

– В сторонке? – Элен уставилась на него: его словно что-то рассмешило, но вот что? Что такое беседки, она знала. Беседки были и в английских садах.

– Ага! – Билли засмеялся. – Мамка говорит, что построить ее велел старик Калверт. Ходил туда с черномазыми дамами, понимаешь? Только я не верю. Кто-то взял да и наплел, я так думаю…

Глаза Элен округлились.

– Старик Калверт? Ты про майора Калверта говоришь?

– Да не о нем! – Билли засмеялся. – О его папаше. Он помер давным-давно – уж такой сукин сын, мамка говорит… – Он ухватил ее за руку. – Пошли! Вот сюда.

Он быстро протащил ее по траве до овражка, который укрыл их с головой. Вскоре они вышли к крутому обрывчику. Под ним была заводь.

Они остановились, и Элен молча уставилась на воду. Под деревьями было прохладнее. Вода выглядела неподвижной и бурой. Над поверхностью метались две стрекозы. Радужные крылышки вспыхивали на солнце. Элен нахмурилась.

– Черномазые дамы? Я не понимаю. – Этого слова она никогда раньше не говорила и знала, что маме оно не понравилось бы. – Я не понимаю. Зачем белый джентльмен поведет черномазую даму в беседку?

– Ну, это, думается мне, тайна… – протянул Билли, и Элен рассердилась, так как поняла, что он знает, а ей объяснить не хочет. Но в следующую минуту она позабыла об этом, потому что Билли отпустил ее руку и нырнул в воду прямо в джинсах.

Он всплыл, отфыркиваясь. По его лицу катились бриллиантовые капли.

– Чего ты ждешь?

Элен замялась. Она не имела понятия, как следует себя вести в подобной ситуации. Она не знала, как ей поступить, но ей было почти все равно. Она знала только, что ей очень жарко и хочется поскорее в воду.

– Мне надо будет снять платьице, – сказала она наконец с достоинством. – Купаться я буду в панталончиках.

– Мне все едино. Как сама хочешь. – Билли опять окунулся с головой.

Элен аккуратно разделась. Сняла сандалии и накрыла их тщательно сложенным платьем.

Потом на цыпочках подошла к воде. Билли подплыл и встал на дно.

– Давай! – Он протянул ей руку. Он опять посмотрел на нее, и опять она увидела в его глазах странное выражение. Они казались очень серьезными и словно потемнели. Он смотрел на нее так, как будто хотел стоять тут еще долго-долго и не мог поверить тому, что видел.

– Давай! – повторил он ласковее. Потом потянулся, осторожно взял ее за руку и помог сойти в воду.

Элен вскрикнула. Она почувствовала между пальцами ног мягкий прохладный ил, а вода показалась ей такой холодной, что у нее дух захватило. Она шагнула вперед и не нашла дна. Вода захлестнула ей волосы и подбородок. Она забарахталась и закричала.

Билли подхватил ее. Она почувствовала, как его руки сомкнулись вокруг нее, приподняли, и, еще не сообразив, что происходит, она закачалась на воде.

– Здорово, а? – Билли улыбнулся ей, и она заметила щербинку между его передними зубами. – Ничего приятнее во всем мире нет, верно?

– Да, Билли, – ответила она. – Да! Да!

Потом они сидели на илистом берегу, обсыхая в солнечном пятне. Билли подбирал камешки, бросал их в заводь, и Элен смотрела, как по поверхности разбегаются круги. Он стал какой-то тихий, подумала Элен.

– У меня ничего не получилось, – сказала она наконец тоненьким голоском. – Плавать труднее, чем кажется.

– Ты молодец, – решительно возразил Билли. – Ты сделала три гребка, а может, и четыре. Ага, почти четыре.

Наступило короткое молчание. Билли бросил еще камешек.

– Хочешь опять сюда прийти? – спросил он наконец очень небрежно и рассеянно. – Я буду за тобой заходить. Утром. Твоя мамка ведь по утрам работает у Касси Уайет, правильно? Вот я, может, и зайду за тобой.

– Правда? – Элен радостно ему улыбнулась. – Мне очень нравится. – Тут она умолкла и нахмурилась. – Только мне нельзя. Мамочка очень рассердится, если узнает.

– А ты ей не говори. Чего выбалтывать? Человеку нужны секреты, так мой папка сказал. – Он помолчал. – А мой секрет вот это место. Мне тут нравится. Тихо так и красиво. Красивше не бывает. Я сюда даже зимой прихожу. Просто чтобы побыть без других. Ну, когда другие ребята мне надоедят, ты понимаешь.

Он замялся, и она поняла, что он снова смотрит на нее тем взглядом, хотя и не повернула головы.

– Если хочешь, это будет и твой секрет. – Странным робким движением он взял ее руку и тут же выпустил. – Ты красивая, красивше не бывает. Ну, и приводить тебя сюда, это в самый раз. Знаешь… – Он снова замялся, словно не зная, продолжать или нет, и Элен обернулась к нему. – Ты знаешь, другие ребята не хотят с тобой водиться. Говорят, ты задаешься и всякое такое. А я так не думаю. Ну, разговариваешь ты чудно, это так. – Он ухмыльнулся. – Но ты же не виновата. И еще они говорят, что у твоей мамки одни дурацкие выдумки. И имя она тебе выдумала дурацкое. А по мне, оно очень даже красивое, хотя я его и не сказал ни разу. Тебе не сказал.

Элен бросила на него недоумевающий взгляд.

– Оно французское, – объяснила она наконец, опасаясь, что он тоже вдруг захохочет, как хохотали другие тэннеровские дети, когда она однажды сказала им это.

– На самом деле оно английское, но его надо произносить, как французы произносят. Маме так больше нравится. Говорит, что оно так звучит нежнее. Ну, вроде как вздох, понимаешь?

– Мне нравится. У тебя чудной английский голос и чудное французское имя, но они тебе подходят. И волосы у тебя… Знаешь, когда солнце светит на твои волосы, они совсем такие, как спелая пшеница. Я видел такую пшеницу – чистое золото. Я ее в Айове видел. Поля и поля. У меня в Айове дядя… – Он замолчал и поднялся на ноги. Бросил последний камешек в заводь и последил за кругами.

– Ну, так ты придешь со мной сюда опять? А я тебя научу плавать – по-настоящему. Давай это будет наш секрет – только твой и мой?

Элен тоже встала. Она медленно надела сандалии, потом натянула платье. Билли застегнул ей «молнию». И все это время она думала, зная, что должна ответить «нет», и зная, что не хочет этого. И внутри у нее было такое странное чувство – такое веселое, счастливое, словно ей хотелось танцевать.

Она поглядела в глаза Билли, синие, как крыло зимородка.

– Ладно, Билли, – сказала она.

Билли нагнулся и быстро чмокнул ее в щеку.

– Это тоже наш секрет, – сказал он, и лицо у него снова стало свекольно-красным. – И никому не проговорись, что я это сделал!

– Хорошо, Билли.

– Мне неохота, чтобы вякали, что я связался с малявкой, договорились? Мы друзья, верно? А теперь пошли домой.