Ленька-гимназист - Виктор Коллингвуд

Не для того, чтобы спасти обреченный коммунизм — это невозможно, да и не нужно. А для того, чтобы спасти страну. Россия. Советский Союз, как не называй — это моя родина. Сделать её сильнее, эффективнее, гуманнее. Минимизировать ущерб от неизбежных идеологических ошибок. Подготовить страну к тем переменам, которые все равно придут, но сделать этот переход менее болезненным, чем тот, который я помнил из своей прошлой жизни.

Избежать самых страшных ошибок. Не допускать кровавых чисток, если это будет в моих возможностях. Не ввязываться в бессмысленные войны типа Афганистана. Попытаться предотвратить катастрофу, пока не стало слишком поздно, не доводя до тотального дефицита и зависимости от нефтяной иглы. Может быть, даже… со временем, очень осторожно… начать демонтаж самой системы, пока она не рухнула сама, погребая под обломками всю страну.

Это долгий путь. Очень долгий и опасный. Отец прав — политика здесь, в России, в это тяжелое время, дело опасное и кровавое. Нужно быть хитрым, осторожным, терпеливым. Учиться, собирать опыт, заводить нужные связи, подниматься по ступенькам власти, не вызывая подозрений. Играть по правилам этой системы, чтобы когда-нибудь получить возможность изменить эти правила.

Это будет сложно. Мне будет одиноко — ведь никому не расскажешь о том, что знаешь. Но другого пути я не видел. Если уж судьба забросила меня сюда, в это тело, в это время, с этим именем — значит, так надо.

Я аккуратно закрыл тетрадь. Ощущение головокружения прошло, осталась только тяжесть и какая-то холодная решимость. Завтра я пойду в гимназию. Начну учиться. Не только арифметике и физике, но и тому, как выживать и добиваться своего. Ведь я же хороший парень, правда? Во-от!

А хорошие парни должны побеждать.

Глава 9

На наш дом наконец опустился сон. Мать, измученная дневными тревогами и вечерней швейной суетой над драгоценным габардином, уснула быстро. Младшие, Вера и Яша, тихо сопели в кроватях по соседству. Я лежал с открытыми глазами, прислушиваясь к мерному тиканью ходиков на стене и редкому лаю собак вдалеке. Сон не шел. Полдня работы водоносом не прошли даром — руки, плечи, спина ныли от тяжести ведер, а вечерняя духота еще не сменилась ночной прохладой. Но больше всего не давал покоя беспокойный рой мыслей, толпившихся в голове.

Завтра — гимназия. Возвращение к подобию нормальной жизни, к учебникам и тетрадям. Но на одной из этих тетрадей стояло имя — «Брежнев Леонид». Имя, которое было не просто именем, знакомой судьбой, тяжелым грузом знаний о будущем, которое теперь предстояло как-то прожить.

Значит, я — Брежнев. Леонид, мать его, Ильич. Тот самый. Офигенно! Не в Васю, не в Петю, не в Ваньку с Пресни вселился мой неприкаянный дух, а вот так вот — сразу с козырей. Нда…… И что, спрашивается, со всем этим делать?

Что я знал об этом деятеле? Он умер задолго до моего рождения, время его правления одни называли «застоем», другие — золотым временем, когда наша страна стояла на вершине могущества. Увы, но подробностей его жизни я не знал от слова «совсем». Вроде бы, прожил долго — умер то ли в 80, то ли в 81-м… Свергнул в свое время Хрущёва. Воевал. «Малая земля», — кажется, так назывался этот участок фронта.

И как мне себя вести? Вот главный вопрос, не дававший мне покоя. Как действовать в этом кипящем котле Гражданской войны, имея лишь обрывочные знания о будущем? Да и вообще, я небольшой знаток истории. В прошлой жизни я был технарем, история интересовала меня постольку-поскольку. Конечно, я знал основные вехи: революция, Гражданская, Ленин, Сталин, Великая Отечественная, Хрущев, Брежнев, Горбачев, развал Союза… Но детали! Подробности конкретно про тот же 1919 год, здесь, на Украине, были туманны.

Деникин… Имя вертелось на языке. Белый генерал. Кажется, его прибытие в этом году было весьма успешным. Он дошел до Орла, угрожал Москве… Но потом красные его разбили. Кажется… А дойдет ли он до Каменского? Что будет, если город снова перейдет из рук в руки? Снова бои, грабежи, смена власти… Как справиться с этими метаниями? Прятаться? Приспосабливаться? К кому?

Ну, одно я знаю твердо: в Гражданской войне победили большевики. На ближайшие 70 лет именно они станут той силой, что будет безраздельно властвовать в стране. Они победили григорьевцев, наводят свой порядок, гонят на окопы, возвращают детей в школы. Я помог Полевому, и тот смотрел на меня с одобрением. Комендант Костенко выдал наградной лист, обещал содействие и помощь — в общем, некоторые баллы я у большевиков уже набрал. Казалось бы, вот он путь: примкнуть к победителям. Тем более, я знаю, кто в конечном итоге одержит верх в Гражданской войне.

Но ведь мне известно и то, что будет дальше. Знаю, что эта победа будет оплачена страшной ценой. Помню про красный террор, продразверстку, которая обернется голодом и жестоко подавленными крестьянскими бунтами, про коллективизацию, расказачивание… Знаю про беспощадную внутрипартийную грызню, которая начнется почти сразу после победы. Сталин против Троцкого — 1:0 в пользу Сталина. Потом Сталин против Каменева и Зиновьева. Сталин против Бухарина… Железный Коба переиграет и уничтожит всех своих соратников по революции.

А потом… 1937 год. Это зловещее число стояло перед глазами. Машина репрессий, которая перемелет миллионы — и верных партийцев, и вчерашних врагов, и простых людей, попавших под подозрение. Как пройти через все это? Как выжить самому и не стать преступником в этой страшной машине? Или, что еще хуже, один из тех, кто ее крутит?

Какую линию поведения выбрать? Быть активным комсомольцем, потом партийцем? Это самый прямой путь наверх, к той власти, которая когда-нибудь станет моей по «праву рождения» в этом теле. Но это и самый опасный путь — слишком легко сгореть в огне партийных чисток или замарать руки так, что потом не отмоешься. Отец был прав — политика здесь смертельно опасна.

Может, затаиться? Стать тихим, незаметным исполнителем? Учиться на инженера, как он и советовал? Но позволит ли мне система остаться в стороне? И если бы я сам остался в стороне, то, к чему все идет? Смогу ли я спокойно смотреть, как страна идет к застою, а потом к краху, имея шанс хоть что-то изменить?

Тот, другой Леонид Брежнев, прошел этот путь. Выжил. Поднялся на самый верх. Как? Был осторожен? Умел лавировать? Вовремя примыкал к победителям? Наверное… Но цена этого восхождения — эпоха застоя, утраченные возможности для