Кошмарный сон слепого - Алиса Меллер

у есть меня — смелость в карманах пустых, открытку строчек простых я подарю тебе навсегда…»*

Я слушал и воображал в голове красивого и мягкого мужчину, который исполняет эту песню. Захотелось зарисовать. Я встал с дивана и стремительно направился в комнату.

— «Первая встречная, люби меня вечно, люби меня вечно!» — прозвучало напоследок, а потом оборвалось.

— Тебе не понравилось? — разочарованным голосом спросил Кристофер.

— Понравилось, — ответил я спокойно, параллельно ища в рюкзаке блокнот.

— Тогда почему ты ушел? — голос раздался уже ближе.

К этому моменту я, нащупав блокнот, достал его и выпрямился.

— Просто захотелось зарисовать.

Кристофер удивлённо пробежался глазами сначала по блокноту, а затем перепрыгнул на мое лицо.

— Зарисовать? — в недоумении переспросил он, полагая, что ослышался.

— Да, — я взял его за локоть и повел обратно к дивану.

Также, кроме блокнота, в моей руке было несколько цветных карандашей.

— Но ты же… — всё ещё недоверчиво восклицал Крис.

— Слепой, да.

Я открыл блокнот. На первой же странице были разноцветные каракули, не складывающиеся в целом рисунки.

*Строки из песни «Встречная» — «Перемотка».

— Когда я первый раз пошел к школьному психологу, он протянул мне лист и несколько цветных карандашей. Я подумал, что он издевается надо мной, ведь я пришел к нему с горем, а он даёт слепому человеку карандаши и говорит, рисуй, мол. Глупо, правда? — я хохотнул. — Я тоже так думал до момента, пока в гневе не разрисовал весь лист. После этого мне стало легче. Я с детства любил всё, в чем люди особенно горячо выражают свои эмоции. Точнее то, как они проявляют их как-либо творчески, будь то танцем или рисунком. Раньше мама водила меня в маленький театр смотреть на подобные танцы. Я понимал их, и мне, правда, нравилось… — я провел кончиками пальцев по каракулям. — Это моя радость. Я долго не знал, как именно мне начать личный блокнот, куда смогу зарисовывать эмоции, и в итоге выбрал радость.

Я ощущал на себе сочувствующий взгляд Кристофера и улыбнулся.

— Эта вещь тоже только для особенных. Но пока все говорили, что это глупость.

Я открыл свободную страницу, сложил блокнот вдвое, чтобы вторая не мешалась и скомандовал:

— Включай!

— Ты, наверное, самый творческий и сообразительный из слепых… — наконец ответил он и поставил тот же диск.

Мне пришлось ждать, когда закончится интро, а потом, наугад взяв карандаш, я начал рисовать.

— «Тысячи не встреченных глаз, одиночества сотни лет. Ты все лица, плоть и слова променяешь на мертвый букет. Променял на мертвый букет я вражду, что так долго носил, то прощение, победившее злость, то случайность, победившая мир», — повествовал мне приятный мужской голос.

Когда я закончил с рисунком, песня закончилась тоже, и Крис, заглянув в блокнот, спросил:

— А это что?

— Уют, комфорт и спокойствие, — тепло улыбнулся я ему.

— Тебе спокойно от голоса Олега Лопаева? — хохотнул он.

— От всего. Начиная от песни и вплоть до происходящего. Комфортно сидеть здесь с тобой и слушать «диски для особенных», комфортно иметь столько денег и не думать о проблемах и, что самое главное, чувствовать себя живым.

Кристофер улыбнулся:

— Красиво. Мне нравится ход твоих мыслей.

Мы послушали ещё несколько песен, а потом Крис переключил альбом. С первых же секунд я замер, не в силах что-либо нарисовать. Я никогда ранее не слышал эту песню, но почему-то идеально знал текст.

— «Пожелтевший от время конверт снова пахнет тобой, навевая весну»*, — начал голос, а я подхватил, подпевая одними лишь губами. — «Огрубела бумага листов, скомканные края я ладонью прижму».

Через куплет, на припеве, к нам присоединился Крис, подпевая уже в голос:

— «Одинокое солнце горит…»

— «Ждёт луну уже тысячи лет», — тоже в голос пропел я.

Кристофер повернулся на меня с улыбкой.

— «Но восходит она в темноте», — пропел он один, ну, а я подключился ко второй строке. — «Лишь покуда рассеется свет».

— Ты знаешь эту песню? — удивился Крис.

— Нет, — пожал плечами я. — Но почему-то она оказалась мне знакома.

— Значит, где-то слышал, просто не помнишь, — сделал вывод он, который я оспаривать не решился.

— И как тебе?

Я снова пожал плечами.

— Красивая. Напоминает что-то…

*Строки из песни «Солнце» — «Перемотка».

Я почувствовал улыбку на его лице и горящие глаза.

— Это моя любимая песня. И даже не просто из их песен, а в принципе.

Я тоже улыбнулся.

— У тебя хороший вкус, мне нравится.

— Что, не ожидал такого от мерзкого и гнобящего тебя типа из класса? — он легонько толкнул меня локтем в бок и усмехнулся.

— Я вообще многого не ожидал от тебя. Думал, ты хуже.

— Я всё ещё плохой, — хихикнул он уже серьезнее.

— Ну, а я тогда всё ещё мстительная сволочь, — в ответ хихикнул я.

Мы дослушали альбом до конца, а потом Кристофер поставил эту песню на пару повторов, чтобы я смог зарисовать. К концу рисунка нас обоих отвлёк телефонный звонок. Звонили Кристоферу. Он с малой напряжкой взглянул на телефон и аккуратно поднял трубку.

— Алло, Кристофер?

— Да… — аккуратно произнес он.

— Мы зафиксировали ваши поиски офтальмохирурга и готовы…

Дальше я не слушал. Слышал только про пациента, отменившего запись в последний момент, про хорошего специалиста и предложение услуг. После этого Кристофер поднялся и ушел на кухню хмурым, но вернулся довольным.

— Уилл, я нашёл! — он сел напротив и положил руки на мои плечи, словно пытаясь привести в сознание. — Наконец нашел хорошего специалиста, который сможет прооперировать тебя уже завтра! Ну, если, конечно, с анализами всё будет хорошо.

— Уже завтра? — ужаснулся я. — Ты уверен, что он хороший, а не мошенник какой-нибудь?

— Уверен! Это большая местная больница. Просто пациент, записанный на завтра, отменил запись по личным обстоятельствам, а врач хороший, да и к тому же отзывы у него отличные. Да, не дёшево, а деньги он терять не хочет, поэтому и взял тебя. Я же вчера заявку оставлял, поэтому всё проверено.

Мне потребовалось несколько минут для переваривания данной информации и досаждающих вопросов в голове, таких как: «Уже?», «Так скоро?» и «А я вообще готов?!» Но, несмотря на них, заулыбался, а глаза заслезились. Настало мое время уткнулся в чье-то плечо и поплакать, что я, в общем-то, и сделал. Только не от подавленности и отчаяния, а от счастья и восторга.

— Уильям, что с тобой? Ты не рад? — обеспокоенно расспрашивал меня Крис.

В ответ я лишь вцепился в его плечи и дрожащим голосом произнес:

— Очень рад… Ты даже не представляешь насколько!..

Кристофер тоже улыбнулся, обхватив меня руками в ответ.

— Уилл, я сделаю всё для того, чтобы