Девочка из стаи - Екатерина Романова

Пока собаки были с подветренной стороны, их не чувствовали, и можно было подумать. Шрам мысленно представлял место, расположение домов, то, где были псы-охранники, где располагался скот. Он не знал, сколько людей и где именно прячутся в своих удобных скрытных наземных норах, но некоторые также были различимы, зримо и по голосам. Стоило начинать атаку, опять же, в сумерках, чтобы неуклюжие и беспомощные люди не успели опомниться, а может, и вовсе не заметили их. Голод толкал на необдуманные поступки, скорее всего, в другое время Шрам не решился бы рисковать стаей и щенками, но сейчас их земли были пусты, и выбора не оставалось.

Когда сумерки начали опускаться на поселок, стая медленно и осторожно вышла из леса. Щенков оставили — не до суеты. Стараясь двигаться бесшумно, Найда шла вслед за Шрамом и прислушивалась к каждому шороху со стороны жилищ людей. Домашние собаки их пока не слышали — стая кралась почти беззвучно. Подобравшись к сараям, Найда юркнула в щель изгороди, а вслед за ней метнулась Лапка. Собачья будка была дальше, собака на цепи их не слышала. Найда отыскала глазами дверь сарая, пробежав до нее. Эта конструкция была ей знакома, и девочка не столько сообразила, сколько по памяти положила руку на дверную ручку и попыталась подергать туда-сюда. Дверь качнулась в ее сторону. Не с первой попытки, но Найда все же осилила это и приоткрыла щель достаточную, чтобы проскользнуть внутрь вместе с Лапкой. Она не ошиблась — это был курятник. Устраивать крупномасштабную охоту на территории другого хищника было чистым самоубийством, и умная девочка понимала это и нашла вариант, безопасный в их ситуации. Куры, не сразу поняв, кто вошел к ним, не видя в темноте, переполошились, только когда две или три уже лежали задушенными на земле. Найда и Лапка бросались на все, что могли поймать, и пока просто кидали убитых под ноги. Где-то за стенами послышался лай — домашние цепные собаки услыхали шум в курятнике и били тревогу… Найда ловила кур руками, зубами, что-то мелькало рядом, било по лицу, но она видела в темноте. Послышался шум, она стремглав похватала добычу, видя, что и Лапка набирает полный рот куриных тушек. Девочка всем весом врезалась в дверь, и та легко открылась нараспашку. Собаки рвались с цепей, топот в домах и голоса людей говорили о том, что их обнаружили. Несколько человек выскочили на улицу, спуская цепных псов. Каково было удивление людей, когда они увидели, что вместе с бродячей стаей несется уже за забором в сторону леса существо, похожее на человека, держа в руках и зубах пяток задушенных кур…

Найда слышала, что за ними летит, звеня цепью на шее, домашняя собака. В следующее мгновение та оказалась сбита с ног мощным прыжком Шрама, и тут же на нее набросились он, Рыжая и Хромая. Не привыкшая к дракам, цепная с визгом каталась по снегу, когда воздух прорезал грохот выстрела. Все собаки бросились врассыпную. Найда, не зная еще, что это было, резко затормозила как вкопанная, уронив пару кур. Она сама пока не понимала, что это за звук, но он напугал ее. Она резко обернулась, увидела, что Шрам и Рыжая несутся к ней, что все живы и не пострадали, и только тогда опомнилась и продолжила убегать. Уроненную курицу подхватила мать, она бежали через лес еще некоторое время, пока не перестали слышать звуки и запахи села. Остановившись, стая некоторое время озиралась, переводя дух. Найда, счастливая и довольная успехом, сгрузила на землю кур рядом с матерью, и та тоже с радостью завиляла хвостом, лизнув ее лицо. Щенки уже бежали нюхать, видя, что добычи много и она разбросана у ног взрослых. Они давно хотели есть, и Охотник и Луна тут же начали драть одну курицу. Никто не был против. Но стоило немного прийти в себя — и Найда вспомнила про хлопок выстрела… Он напугал ее, наверное, больше всех. Девочка какое-то время с тревогой облизывала губы, наблюдая за той стороной леса, где находился поселок. Этот звук нес угрозу, и он ей не нравился. Хорошо, что сейчас он был позади. После сытного ужина стая не отправилась назад, на свои земли, через далекое поле, пересеченное железной дорогой, а неожиданно приняла иное решение. Шрам, не чуя поблизости иной опасности, кроме нерасторопных людей, решил остаться на некоторое время на новой территории. Собаки не были настолько привязаны инстинктами к определенным моделям поведения, кроме того, некоторые жили когда-то среди людей, да и были ближе к ним, чем волки. Они хоть и опасались, но животного ужаса по отношению к ним не испытывали. И стая осталась. В течение еще нескольких недель собаки кочевали между поселений, подыскивая незащищенную добычу, с помощью умницы Найды открывая незапертые двери амбаров. Однажды удалось увести овцу из большого хозяйства. Но вскоре снова Найда услышала пугающий шум, летящий им вслед, когда набрели на отдельно стоящий дом неподалеку от деревень. В тот момент она поняла — испытывать судьбу можно до определенного предела. Понял и Шрам, почему дочь теряет покой. Стоило быть осторожными и не привыкать к удаче.

Спустя почти месяц собаки отправились в обратный путь. Но предчувствие беды не обмануло Найду.

В больницу странную пациентку привезли уже под вечер. Заранее сделанный звонок оповестил врачей о необычном случае. За последнее время не раз слышали от местных, что появилась в окрестных деревнях стая бродячих собак, среди которых видели не то человека, не то обезьяну, бегущую на четвереньках и ведущую себя в точности как собака. Облавы на скот собаки совершали редко, но зима выгоняла из леса, и животные отчаивались на рискованный шаг. Обычно людей опасались, но теперь словно осмелели — стали показываться в деревнях и непостижимым образом открывали курятники, в основном воруя кур. Что за зверь был в стае, поначалу не знали. Пошли байки про оборотней, которыми в основном пугали детей и приезжих, но коренные жители, конечно, этому не верили. Двадцать первый век на дворе, наверняка кто-то завел, поигрался да отпустил обезьянку на погибель в дикие леса, а она, как ни странно, нашла контакт с бродячей стаей.

Только в тот вечер, когда поймали, стало ясно, что за зверь путал пастухов и любителей выдумок. Охотники, недавно ходившие в лес, крестились и уезжали, боясь, нет ли в лесах еще таких же разорителей стад, которых могли подстрелить случайно, чего и боялись. Ведь в собачьей стае, как оказалось, был человек… Стаю заметили в лесу, проходившей между поселками в сторону железной дороги. К облаве на них уже начинали готовиться, приехали из соседних деревень, и люди вышли наперерез, подкараулив стаю у выхода из леса. Каким-то чудом получилось так, что девочка шла последней. На нее удалось накинуть сеть, и люди еще долго отбивались от стаи, преследовавшей их, пока не начали стрелять. Попали или нет — никто не понял, главное теперь было удержать ребенка. Как затравленного зверя, девочку на вид лет десяти везли в больницу в запертой машине. Не от жестокости, а потому что иначе было никак. Скольких она покусала, стоило освободить из сети, и скольких еще в процессе этого, считать не стали, просто отыскали у местных машину с переделанным под своеобразную клетку для скота кузовом попросторнее, настелили одеял и повезли, выезжая из поселка в сопровождении толпы, пришедшей смотреть на чудо.

Девочка, как рассказывали поймавшие ее охотники, всегда показывалась людям голышом, бегающей на четвереньках и по повадкам неотличимая от собак. Как говорили — так и было. Узнать в голом существе, с волосами по пояс, спутанными и настолько грязными, что не определялся цвет, почерневшими от контакта с землей ногами и руками и совершенно звериным голосом и инстинктами, человека можно было, лишь присмотревшись. Неудивительно, что издалека ее принимали за обезьяну или собаку. Девочка, стоило посадить ее в машину, начала лаять и кидаться на окна, пытаясь руками разодрать двери, зубами разгрызть ручки. Поначалу боялись, что поранит себя, но вскоре она успокоилась. Только когда кто-то подходил, начинала рычать, так, что не отличишь от собаки, а просунутую в машину тарелку с нарезанной колбасой перевернула, заметавшись, и так и не притронулась к еде.

Везли тихо. Девочка сидела, зло и затравленно глядя по сторонам и рыча, когда на железнодорожном переезде и возле населенных пунктов машина притормаживала и водитель с сопровождающим оглядывались посмотреть, как она. Возле больницы ни один из них не горел желанием открывать клетку — водитель еще помнил, как девочка-собака чуть не прокусила ему сапог.

— Сергей Ильич, не знаю прямо, что и делать. — В кабинет главврача зашла расстроенная медсестра Лена, держа в руках больничное одеяло, и доктор сразу понял, о чем речь. — Ну привезли ее, конечно, но… Сами посмотрите, там же не подойти, хоть усыпляй.

— Усыплять пока не будем. — Сергей Ильич, невысокий, интеллигентного вида мужчина в очках-половинках, встал из-за стола, уложив больничную карту на край, где в аккуратном ровном порядке лежали все за этот день, и вздохнул: — Пойдемте посмотрим, что там за горе горькое.