Боксер 3: назад в СССР - Валерий Александрович Гуров

в лагере мы были антагонистами, и каждую минуту один мог ожидать любой подлянки от другого. Но ведь тут мы договорились на время отложить наши, скажем так, разногласия до тех пор, пока не освоимся в новом коллективе, в котором, к тому же, некоторые старшие не прочь устроить дедовщину. А теперь вот нас вдвоем отправили за провизией на целую ораву динамовцев, как будто мы были закадычными приятелями. Такое стремительное мелькание разных статусов наших взаимоотношений сбивало с толку, и, не знаю, как Лева, а лично я решил попросту забить на все эти размышления и действовать, как говорится, по ситуации.

Ситуация, кстати, не заставила себя ждать. Мы спокойно ехали параллельно друг другу, наслаждаясь прекрасной солнечной погодой и живописным уголком старой (во всяком случае, для меня) Москвы, как вдруг какой-то резкий голос моментально вывел меня из раздумий о красоте родной природы.

— Э, пацаны! А ну стоять! — послышалось откуда-то справа, и через секунду чья-то рука схватила руль моего велосипеда так внезапно и крепко, что я едва не грохнулся на землю. — Ты не слышишь, что ли, чего тебе говорят? Оглох? Стоять!

Голос был жестким, но как будто бы не вполне естественным. Что это, почему? Вдруг я понял, почему мне так показалось: так обычно разговаривают подростки, которые изо всех сил хотят казаться здоровенными мужиками, но их выдает ломающийся голос, дающий петуха в самый неподходящий момент. Да и бравада их была лишь тонкой, грубо намалёванной маской, из-под которой то и дело показывалась глубинная неуверенность. Бабушкин вот тоже хочет казаться супер-крутым, но он, по крайней мере, уже действительно взрослый.

Здесь же, подняв голову, я обнаружил четверых худощавого вида пацанов лет шестнадцати, которые, остановив нас с Левой, теперь выжидательно смотрели, как будто проверяя реакцию и сообразительность их добычи.

Впрочем, несмотря на свою худощавость, эти деятели действительно были поздоровее нас, во всяком случае, на вид. Наверняка они занимались каким-то силовым спортом, ну или просто тягали гантели по утрам: об этом красноречиво говорили начавшие оформляться мышцы на руках. Хотя мышцы-то мышцами, но ими же и владеть еще надо уметь… Похоже, нам придется это их умение проверить в деле.

— Что такое, ребят? — стараясь выглядеть спокойным, спросил я. — Что вы хотели?

— Мы много чего хотели, — сплюнув сквозь зубы, ответил один из них. — А конкретно от вас — деньги на кассу, велики на землю — и свободны.

— Чего? — возмутился Лева. — А больше тебе ничего не надо?

— Слышь, — обратился один из незнакомцев к другому, — они, похоже, не понимают. Наверно, думают, мы тут пошутить решили.

— Вы че, действительно глухие или придуриваетесь? — поддакнул второй, пока еще двое медленно обходили нас с разных сторон. — Тебе русским языком сказали: бабки сюда, велики на землю — и валите подальше!

Мда, окружили они нас грамотно. Видать, не в первый раз этим занимались. Я уж, честно говоря, и думать забыл про такую вот уличную шпану, которая промышляла подобными наездами. Все-таки совсем уж отмороженные головорезы, которые могли искалечить и ограбить кого угодно, вплоть до стариков, к моменту моей старости практически исчезли, а остальные нападали, в основном, на подростков. А когда я последний раз был подростком? То-то и оно.

Ну да ничего. Значит, придется припомнить и эти навыки.

— Дырку тебе от бублика, а не велик, — сказал я с вызовом. — Родителей попроси — может, и купят. А чужое отбирать нехорошо.

— Не, ты слышал, — заржал тот хмыреныш, который меня остановил. — Он мне еще морали тут читать собирается! Что такое хорошо и что такое плохо! Крошка сын к отцу пришел, да? А ну гоните бабки и велики, вам сказали! Последний раз по-хорошему говорю! Иначе зубов не досчитаетесь и вообще поковыляете отсюда прямо в травмпункт. Адресок подсказать?

Все это время я украдкой поглядывал на Леву. Уж он-то, как вечный задира и хулиган, по идее, должен был бы первым дать отпор зарвавшейся шпане. Но Лева почему-то молчал и только в ответ поглядывал на меня. Нет, он не выглядел запаниковавшим и парализованным от испуга — скорее, он прикидывал, как лучше действовать в сложившемся положении. А может быть, он боялся, что запаникую я, как самый младший, сморожу какую-нибудь глупость — и придется ему и самому из заварушки выпутываться, и меня еще спасать? Что же, сейчас я его удивлю.

Ничего я не сморожу. Потому что дальнейшие разговоры были бессмысленны. Договариваться с теми, кто этого не хочет, да еще имеет как минимум численное преимущество — дело безнадежное. Пора было начинать применять на деле то, чему меня хорошо учили в прошлой жизни и чему я теперь приехал по-новому учиться в Москве. Я демонстративно-нерешительно поглядел по сторонам, как бы растерявшись от таких недвусмысленных предложений — и еще раз убедился, что нападавшие заняли довольно четкую позицию: по одному спереди и сзади каждого из нас. Отлично. И очень удобно.

Ничего больше не выжидая, я резко двинул правым локтем, попав точно по носу тому, кто стоял сзади. Из его разбитого носа хлынула кровь. От неожиданности он схватился за нос и заорал. Я быстро применил удушающий прием, зажав его дурную башку рукой и тут же со всей силы отправив его отдыхать, валяясь по земле. Стоявший спереди бросился на меня с кулаками, но я вовремя перехватил его занесенную надо мной руку. Еще один удушающий, пара контрольных по подбородку — и он уже лежит рядом со своим товарищем.

Лева тоже не терял времени даром. Правда, он, как старший, поступил проще: взял своих гавриков и с размаху столкнул их лбами. Повторив эту нехитрую процедуру раза три, он убедился, что в ближайшие как минимум полчаса никакого сопротивления не последует, и взглянул на меня.

— Не сильно ты их? — спросил я.

— Не боись, не помрут, — усмехнулся Лева. — Ты-то своих тоже неслабо приложил. Ну и правильно, будут знать, как к честным парням соваться. А то ишь, разбежались — велики им подавай. А ты, кстати, молодец! Я, честно говоря, подумал, что мне сейчас за двоих махаться придется.

Ну вот, как я и думал. «Ты меня еще в настоящем деле не видел», — хотел ответить я, но сдержался.

— Обратно все равно лучше бы поехать какой-нибудь другой дорогой, — почесал я в затылке.

— Это да, — кивнул Лева. — Да