Боги (не) любят (СИ) - Колуэ Адель

Хорошо, что под руку попалось бревно, на которое получилось затолкнуть бессознательного сородича, усилив руки и создав на ногах нарост под ласты. Ох, и намучилась! Она его из воды, а его вес ее под воду. К сожалению, принцип дыхания через жабры ей был неизвестен, и экспериментировать времени не было. А дальше…

Вспомнила, что в начале двадцатого века на Земле были смельчаки, которые Ниагарский водопад в бочках штурмовали. Всплыли в памяти и строчки Пушкина: "В бочку с сыном посадили, засмолили, покатили".

Кузнец не сын, но она ответственность за него на себя взяла, когда позвала. Да и если бы не отвлеклась на Ирбиссу, возможно, они бы успели… Ой! Что об этом размышлять? Главное, авантюра удалась.

Естественно, перин и матрасов у нее под рукой не было, пришлось самой работать амортизатором для Лиграна. Потому что крутило и швыряло их не слабо. А вот дальше она услышала тот самый рокот, что не смогла вспомнить на берегу. И было мучительное, долгое падение. И темнота. Видимо, удар ее хорошо оглушил.

Спасибо Керраху, это тот самый младший брат парня, что их вытаскивал. Кстати, его кличут Аррах. Для попаданки имена звучат непривычно, но ее спутник и бровью не повел, когда их услышал.

Так вот, этот мелкий непоседа должен был проверить силки, но смылся на озеро. Решил по-быстрому искупаться, да увидел странную, огромную бочку в воде. Побоялся постреленок сразу бежать за помощью, вдруг уплывет такая диковинка, поэтому сам, непонятно как, оттолкал ее до берега. Чуть не надорвался.

Благо здесь в это время идет легкий бриз, а то с кошачьим весом мелкого постреленка, уволокло бы его вместе с находкой дальше течением. Ищи потом окаянного.

Ирина слушала тихое бурчание парнишки, что сейчас вел их с Лиграном в родное селение и рассказывал вырученному мужику об их спасении. Правильно! Девке негоже в мужские разговоры встревать…

Глава 11

Ирина сидела возле маленького окошка, затянутого мутной пленкой, на тяжелой, широкой скамье, прикрыв глаза и откинувшись на стенку. Попаданка внимательно слушала ворчание хозяйки этой маленькой избушки, которая кормила нечаянного пациента. У Иры впихнуть в себя эту похлебку не получилось, простите за прозу жизни, но девушка не смогла даже попробовать это варево. Слишком резкими были ароматы, смешавшиеся в избе. Слишком непривычным был запах от варева. Поэтому, попив чай, она сделала вид, что задремала.

А тетка все кружила по тесной хате и что-то трогала, переставляла, но нет-нет, кидала опасливые взгляды на постояльцев. Причем это началось еще там, при встрече. Землянка сразу поняла, что ее вид встречающих смущает. И мужики косились на ее распущенные волосы, и знахарка хмурилась.

Причем, когда там, на дороге, ратовала за их размещением в ее избушке, Ире показалось, что уж очень настойчиво она доказывала, что больным нужен уход и пригляд, пусть даже пришлые не похожи на хворых:

— Пара царапин для мужика — тьфу, конечно! — решительно осадила она старосту, когда он предложил разместить чужаков в его просторном доме. — Да и на девке ничего не видать, но с учетом того, что они ничего толком не помнят из своего злоключения, надо подержать их до утра, у меня под приглядом. — и, зыркнув на вариаци, зашептала кряжистому мужику, думая, что ее не слышат. — А не навешивать ярлыки на беспамятных.

При чем здесь потеря памяти и гостеприимство ушлого поселянина, попаданка не поняла, но зарубку в памяти поставила, что надо разобраться с этим. А потом она увидела деревеньку, и все мысли вылетели у нее из головы.

На Земле девушка однажды посетила Тобольск и прошлась по его улочкам, где на старинных домах были таблички с надписями: «Памятник деревянного зодчества». Так вот! Эти домишки совсем не были похожи на те добротные строения.

Маленькие, кособокие четырехстенки, крытые соломой, выстроились в короткий рядок вдоль пыльной, натоптанной и наезженной дорожки.

Избушка знахарки ничем от них не отличалась. Тесное, темное помещение было и светелкой, и горницей, и спальней. Прихожая тоже в ней была отгорожена, но как мизерное внутреннее пространство.

Сени, вспомнила попаданка, как правильно назвать этот закуток, куда они угодили с улицы, а уже оттуда прошли в единственную комнату, зонированую, если так можно выразиться, мебелью. Дверные проемы были настолько низкими, что даже девушке, с ее невысоким росточком, пришлось пригнуть голову. Лигран же заходил, согнувшись.

В сенях стоял стойкий запах целебных трав, из которых потом бабушка Бина заваривала для вариаци чай.

Сама изба казалась Ирине непрезентабельной. Между бревнами был виден мох, которым когда-то заткнули щели, чтобы сохранить тепло. Он торчал коротенькими серыми лохмами, и девушке все казалось, что это паутина так прячется на корявых стволах.

Вдоль стен шли скамейки, рядом с одной из них поместился массивный стол.

Слева от входа находилась печь с пространным зевом устья, но без трубы, что очень удивило землянку. Широкая и приземистая, она отделяла еще один укромный уголок, где стоял то ли низкий, узкий, длинный стол, то ли высокая, широкая лавочка.

Ирина решила считать это полкой, потому что на ней была размещена утварь: плошечки, мисочки, чашки, горшки и чугунки. Здесь же, рядом с печью, был подвешен рукомойник, под которым стояла лохань.

Лежанка на печке была застелена шкурой, а вдоль ее стенки стояла широкая лавка, и у землянки всплыло в памяти еще одно подзабытое слово — «полати».

Взгляд попаданки вернулся к хозяйке дома. Высокая, худая старуха была совсем не похожа на тех женщин, что они видели по дороге к маленькой избушке знахарки. А присказку: «По себе людей не судят», — она еще с прошлого детства помнит.

Но по сравнению с этой старухой Ирбисса была не просто фигуристой, а очень даже упитанной девушкой. Седые, тонкие волосы женщина заплела в косу и обернула вокруг головы, а платок держал эту, с позволения сказать, прическу.

Когда Ира увидела высокую худощавую фигуру в блеклой блузе, с рукавами, закатанными до локтя, длинной прямой юбке и в платке, что был повязан, как бадана, на затылке, но натянут на самые брови, то даже не сразу осознала, что перед ней женщина. Тем более что длинные края плата не свисали свободно, а обвивали шею вместо шарфа и прикрывали нижнюю часть лица так, что видны были только глубоко посаженные голубые глаза.

Издалека она вообще не смогла понять, что не так с этим высохшим человеком. На фоне поспешавших к ним грузных, пожилых мужчин, которые цепко оглядывали их группу, причем масляная ухмылка одного из них, землянке очень не понравилась, но это мелькнуло и померкло из-за неестественного образа «ведьмы». Ее движения выглядели неестественно рваными, а сгиб коленей при ходьбе был непропорционально низко.

Это потом девушка осознала, что в усохшем от возраста организме сил еще ого-го… Но в тот момент ей показалось, что женщину качает от ветра.

Увы, это была особенность ее организма. Непонятная то ли мутация, то ли травма, что сделала ее с одной стороны изгоем среди своих, а с другой заставила научиться целительству и стать настолько нужной односельчанам, что в глаза они ее обижать побаивались. Вдруг, когда им приспичит, она припомнит все старые обиды.

Все это стало понятно позже, а тогда, когда встречная группа приблизилась, девушка осознала, что видит ту самую местную ведьму, за которой побежал пацаненок. Больно уж непривычным был ее образ. Тем более что возрастные мужики обращались к ней "тетка Бина".

Местечковая знахарка, когда увидела трех путников, что самостоятельно шли от места, куда тащил их Керрах, дала хороший подзатыльник юркому мальцу. Тот не успел уклониться от ее ладошки, потому что сам застыл соляным столбом, разглядывая процессию, шествовавшую к ним на встречу.

То ли пацан был привыкший к таким нежностям, то ли звук удара был намного сильнее, чем его воздействие, но пацан даже не поморщился от такого метода воспитания. Только быстро пригладил свои пушистые, как у брата, волосы. И опять уставился на путников, что не больше получаса назад, казалось, прощались с жизнью…