Северная корона - Георгий Реймерс

Тата стыдливо прикрыла грудь мокрой кофточкой и с облегчением вздохнула:

— Леша, неужели спасены?

— Да, Татуся. Пей досыта. — Алексей взял у Прохора фляжку со свежей водой и подал ее девушке.

Два дня они набирались сил у так счастливо найденного в глубине воронки маленького оазиса.

По утрам сюда слеталось множество больдуруков, и Прохор настреливал их, сколько могли съесть.

Топлива хватало. В рощице вокруг родника было много старых засохших кустов.

Вареная и жареная дичь отлично заменяла надоевшие консервы и концентраты.

Друзей радовало все: и чистая холодная вода, и давно не виданная зелень, и даже недавний смертельный враг — яркое солнце.

Утолив жажду, верблюды тоже ожили, но им не пришлась по вкусу сочная трава. Флегматичные животные лениво бродили по склонам, отыскивая высохшую полынь и колючки.

На третий день друзья почувствовали себя сносно. Их заинтересовало, как образовался в пустыне этот огромный провал. Они взобрались вверх по склону и оттуда осмотрели воронку. Окруженная валом, очевидно, выброшенной изнутри земли, она напоминала вулканический кратер или место взрыва огромной бомбы.

— М-да, интересно, — почесал затылок Прохор.

— Что бы это могло быть? — задумчиво проговорил Алексей, перебирая в голове различные предположения.

Взрыв, безусловно, отпадал. Воронка образовалась в те времена, когда еще не было взрывчатки. Вулканическое происхождение тоже исключалось. Изверженных пород нигде не было видно.

Тата присела на камень и тут же вскочила:

— Ой, какой горячий.

Алексей потрогал нагретый солнцем совершенно гладкий камень.

— Это оплавленный гранит! — удивился он. — Что же тут произошло?

Заинтересованные, они стали осматривать землю.

— Опустился пламень на мертвое плоскогорье и, опалив черные камни, угас. И появилась на том месте глубокая яма… — повторила Тата слова легенды.

— Верно! — воскликнул Алексей. — Это здесь приземлился звездолет!

Такое утверждение выглядело смелым, но ему очень хотелось, чтобы это было именно так.

Прохор с сомнением покачал головой:

— А как они перетащили звездолет на площадку?

— Вероятно, так же, как втаскивали на плоскогорье плиты, — дал Алексей ничего не разъясняющий ответ.

Друзья сделали несколько снимков, нарисовали план местности и, пройдя по валу, спустились к роднику с противоположной стороны. Идущий впереди Прохор внезапно остановился.

— Гляди, он что-то нашел! — потянула Тата Алексея за рукав.

Сибиряк внимательно рассматривал землю.

— Что там у тебя? — спросил Алексей, подходя к нему.

— Однако сюда кто-то ходит.

— Наверное, куланы.

— Нет, брат, — покачал головой Прохор. — Двуногих куланов я что-то не встречал.

— А ты не ошибаешься?

Прохор взглянул на Алексея примерно так, как смотрят на человека, не понимающего совершенно очевидных вещей.

— Разуй глаза! — указал он на едва заметный отпечаток. — Я с малолетства охочусь и уж как-нибудь разберусь в следах. Сюда ходит один, и уже давно. Вон какую дорогу протоптал.

Алексей с Татой обернулись, куда указывал Прохор, и с трудом разглядели «дорогу» — чуть видную тропинку, ведущую вверх.

— Кто это может быть? — спросила девушка, озираясь по сторонам.

— Тот, кто выпустил из бурдюков воду, — убежденно ответил сибиряк.

Положение осложнялось. За ними кто-то следил с явно недобрыми намерениями.

— Почему думаешь, что он один? Может быть, их несколько, — высказала свое опасение Тата.

Прохор сделал отрицательный жест.

— Один, — повторил он. — По следам видно. И в том наше счастье, а то бы давно попали к шакалам на закуску.

— Но где же он? — спросил Алексей.

— А вот это нужно узнать, пока еще головы целы, — ответил сибиряк.

Прежде чем начать раскопки храма, друзья решили найти загадочного недоброжелателя и выяснить, чем вызвана его враждебность.

Алексей с Прохором пригнали верблюдов к палатке и всю ночь по очереди охраняли лагерь.

Утром, наполнив бурдюки водой, друзья направились по следам.

Прохор шел впереди и каким-то, свойственным только охотникам, нюхом отыскивал на каменистой почве следы незнакомца. Его зеленоватые, как у рыси, острые глаза находили следы, где, казалось, ничего нельзя было заметить. Скоро они спустились в расщелину и вышли по ней к подножию плато.

Прохор остановился.

— Там, — прошептал он, указывая на трещину, черневшую в скальной стене.

Друзья оставили верблюдов у ближних бугров, а сами подошли к щели.

Почва у входа была хорошо утоптана. Обитатель, видно, жил здесь долго.

— Я пойду вперед, Тата за мной, а потом — ты. Смотри, чтобы не напали сзади, — сказал Алексей Прохору и, вынув карманный фонарик, шагнул в темноту.

Пройдя немного, следопыты увидели вырубленные ступени. Дальше трещина расширялась. При свете фонариков они сошли по лестнице и оказались в пещере.

Беспросветная тьма и мертвая тишина вызывали чувство тревоги.

— Держитесь ближе. — Алексей взял Тату за руку и медленно пошел вперед.

Лучи фонарей осветили какие-то предметы. Друзья осторожно приблизились. У стены, на ровной каменной площадке, лежала ветхая кошма. Тут же, рядом с котелком, стоял старинный бронзовый кувшин, а в углу виднелся наполненный чем-то мешок.

— Квартиру, однако, нашли, остается найти хозяина, — усмехнулся Прохор.

— Это, пожалуй, сложнее. Он что-то не спешит с нами встречаться, — заметил Алексей.

— Смотрите, наскальная живопись! — позвала Тата товарищей.

На стене пещеры виднелись странные фигуры, высеченные древним художником. Они изображали людей с большими головами, на которых торчали короткие, разведенные под острым углом, рожки.

— Это же круглоголовые! — воскликнула девушка. — Но почему у них рога?

— Наверно, не рога, а антенны на шлемах, — предположил Алексей.

— Ой! Что это? — вздрогнула Тата.

Из глубины пещеры донесся глухой низкий стон. У Алексея от неожиданности зашевелились волосы.

— Слышал? — подтолкнул он Прохора локтем. Сибиряк крепко сжал его за кисть:

— Тс-с!

Кто-то огромный снова тихо простонал.

— Гаси фонари! — свистящим шепотом скомандовал Алексей.

Друзей окутал непроглядный мрак. Тата нервно поежилась и прижалась к Алексею.

— Хозяин пугает? — прерывающимся голосом тихонько спросила девушка.

— Однако он, — так же тихо отозвался из темноты Прохор.

Не зная, что предпринять, они стояли в нерешительности. Алексей был не из робких, но боязнь за Тату сковала его. Он чувствовал, как дрожат у него в руке пальцы испуганной девушки.