Пламя страстей - Сандра Браун

– Ты так красива, – медленно произнес он. – У тебя такие синие глаза.

– У тебя синее.

– Нет.

– Да, – настаивала она. Забыв обо всем, отбросив здравый смысл, она прикоснулась пальчиком к его темным бровям. Вовсе не желая его возбуждать, она тем не менее повела палец вниз, по носу к губам, очертив их контур, словно провоцируя его.

Чад зарычал и, отбросив всякое стеснение, снова приник к ней поцелуем, страстно желая ощутить на губах ее вкус.

Его рука расстегнула пуговицы у нее на блузке, не встретив какого-либо сопротивления с ее стороны, и скользнула внутрь. Все ее существо тотчас же отозвалось на его прикосновение, когда он одним движением руки расстегнул лифчик. Приподняв голову, он отодвинул прозрачную ткань и взглянул на нее.

– Ли, – благоговейно выдохнул он. Он играл с ее темноватыми розовыми сосками, каждый из которых претендовал на его особое внимание. По своему желанию он менял их форму и цвет, осторожно сжимая их большим и указательным пальцами. Ли извивалась и стонала, изнемогая от желания. Он нежно заглянул ей в глаза и опустил голову.

Ласково, одними губами, он пощипывал ей соски, бросая ее в водоворот страсти. С каждым новым прикосновением все внутри нее сжималось, ощущая пустоту. Ей страшно хотелось, чтобы эта пустота была заполнена.

– Чад! – вскрикнула она, прижимаясь к нему.

– Знаю, милая, все знаю. Я сгораю от желания, я так тебя хочу! – Его рука покоилась у нее на груди, а губы изучали ложбинки между ребрами. Затем он расстегнул ей брюки и, обнажив пупок, принялся его целовать, усиливая ее возбуждение.

– У тебя такая гладкая кожа! – прошептал он, уткнувшись лицом ей в живот и нежно покусывая его. Наконец он дошел до кружевной оборки на трусиках и сказал:

– Ли, я хочу тебя! – По напряжению, прозвучавшему в его голосе, она поняла, что он едва сдерживается. Доказательством служила и его возбужденная плоть, упиравшаяся ей в бедро.

Внезапно очнувшись, она осознала, что происходит, и испугалась.

– Нет, Чад! – воскликнула она и накрыла его руку своей. – Прости, но я не могу. Не здесь, не сейчас.

– Не волнуйся. Ли, я не сделаю ничего, что было бы тебе неприятно.

– Прости, – повторила она, закрывая глаза. В его глазах она увидела понимание. В глубине души она не хотела, чтобы он проявил понимание, она желала, чтобы он был настойчивым, – ее тело так мечтало о наслаждении.

Но – нельзя! Ведь она не может выйти за него, а связь вне брака противоречила всем ее представлениям и моральным устоям. И все же все ее тело содрогалось от желания слиться с ним. Если уж она ощущает эту щемящую пустоту, то что же тогда должен чувствовать он? Она открыла глаза и увидела, что он внимательно наблюдает за ней.

– Ты, должно быть, ненавидишь меня за то, что я так поступила с тобой. Но я не нарочно.

– Я знаю, – тихо ответил он. – Если тебе будет от этого спокойнее, я скажу, что не смог бы заниматься любовью в таких условиях. Здесь не время и не место.

Она покорно лежала, пока он поправлял ее одежду. Закончив, он наклонился к ней и прошептал:

– Как ты думаешь, мне когда-нибудь удастся увидеть тебя целиком обнаженной? – Он улыбнулся озорной, доброй улыбкой.

– Ты ведешь себя просто возмутительно. – Она робко улыбнулась.

Он самодовольно хмыкнул.

– Неужели тебе совсем неинтересно, как я выгляжу без одежды?

– Нет.

Он усмехнулся, в сумраке комнаты ярко сверкнули его зубы.

– Маленькая лгунья!

Ей не удалось выразить свой гневный протест – его поцелуй закрыл ей рот.

Они разбудили Сару, и Ли нарядила ее в джинсовый комбинезон. Чад, которому очень понравился новый наряд ребенка, снес девочку вниз. У самого подножия лестницы Ли вдруг вцепилась ему в руку.

– Как ты думаешь, они не заметят?

– Ты имеешь в виду следы поцелуев у тебя на груди? Ну, если тебе придет идея расстегнуть блузку… – Смущенное выражение ее лица рассмешило его. – А вот что они действительно могут заметить, так это то, какого труда мне стоит держаться подальше от тебя. Смотри, в какой-то момент я все-таки сорвусь.

И правда, когда они наряжали елку. Чад изо всех сил старался не прикасаться к ней, но все же он улучил момент, когда они оказались в тени, – свет в комнате был потушен, и ее освещала только елочная гирлянда, – подошел к ней сзади, обнял, положив руку на грудь, и поцеловал в шею.

– Чад, прекрати! – возмущенно прошептала она.

Но он только хмыкнул и ущипнул ее пониже спины.

Елка была почти готова, и Ли остановилась понаблюдать, как родители Чада играют с Сарой. Время от времени то один, то другой давали указания, куда лучше повесить ту или иную игрушку, но по большей части они были полностью поглощены ребенком. Девочка, казалось, разделяла их удовольствие.

– Чад, – вдруг произнесла Ли серьезно, – а что случилось с твоим отцом, почему у него нет ноги?

В его глазах отражались елочные огоньки, но все же она сумела прочесть в них, что он колеблется, подбирает слова. Наконец он проговорил:

– На него упали обломки машины, когда он тушил пожар.

Испуганное выражение ее лица говорило само за себя, и Чад поспешил отвернуться. Хлопнув в ладоши, он спросил мать, чем можно подкрепиться.

Все ели ореховый торт со взбитыми сливками, и Амелия со Стюартом хвалили Чада и Ли за нарядные украшения. Наконец Чад объявил, что им пора ехать, если Ли хочет попасть домой до ночи, и Ли сказала:

– Сложи, пожалуйста, Сарины вещи, а я помогу твоей маме по хозяйству.

Чад заворчал, но Ли не стала его слушать, а пошла, за Амелией на кухню. Стюарт снова принялся возиться с Сарой. Было видно, что это занятие явно доставляет ему удовольствие.

Когда Ли вытирала последнюю чашку, к ней подошла Амелия, взяла ее руки в свои и сказала ласково:

– Ли, сегодняшний твой приезд так много значит для нас.

– Для меня тоже, – ответила Ли.

– Мы так беспокоимся из-за Чада, – призналась Амелия.

– Из-за его работы?

– И из-за нее тоже, но я имею в виду его личную жизнь. После того, что у него было с Шерон, мы боялись, что он уже никогда не сможет полюбить… Но мне кажется, он без ума от тебя.

Но у Ли в голове засело лишь одно слово. Одно имя.

– Шерон? – срывающимся голосом переспросила она. «Я ничего не хочу об этом знать!» – кричало все ее существо.

"Амелия испуганно посмотрела на нее.

– Ты не знаешь про Шерон? – Ли покачала головой. – О, прости! – В голосе Амелии слышалось искреннее раскаяние.

– Кто это – Шерон? Прошу вас, скажите! – Ли только тогда поняла, как сильно сжала руку женщины, когда та сморщилась от боли. – Пожалуйста, – умоляюще простонала она, отпуская руку Амелии.