Пламя страстей - Сандра Браун

Дом тоже поверг ее в изумление. Величественный и строгий, он стоял в окружении тутовых и ореховых деревьев на берегу небольшой речушки. Стены были сложены из белого камня, четыре колонны у входа подпирали террасу второго этажа. Темно-зеленые ставни на шести высоких окнах фасада были отворены.

– Вот мы и приехали, – сказал Чад, избегая смотреть Ли в глаза. Он вылез из машины, достал сумку с детскими вещами, а потом помог выбраться Ли.

– Подумать только, я переживала из-за того, что ты подарил мне в больнице цветы, потому что считала тебя простым безработным, – процедила она сквозь зубы.

Его губы, казалось, стали тоньше от гнева, но он не успел ответить, потому что отворилась дверь и, вытирая руки о фартук, на крыльце появилась Амелия Диллон.

– Заходите скорее, пока малышка не простудилась, такой ветер! Добро пожаловать. Ли! Здравствуй, сынок! – Женщина ласково обняла Ли за плечи и ввела в дом. – Садитесь к огню, – пригласила она, когда они оказались в уютной гостиной. В огромном, во всю стену камине весело потрескивал огонь. – Отец, они приехали! – крикнула мать Чада в коридор. – Чад, положи детские вещи на тот стул. Ли, давайте сюда ваше пальто. Да как же вы собираетесь его снимать с ребенком на руках! Давайте, я…

– Мама! – вмешался Чад, кладя свои огромные руки ей на плечи. – Мы приехали на целый день, и тебе будет трудно его пережить, если ты сейчас же не успокоишься! Познакомься, это Ли Брэнсом.

Амелия издала нервный смешок.

– Кажется, я слишком много болтаю. Извини. Я просто очень волнуюсь, я так долго тебя не видела! Здравствуйте, Ли!

Как Ли и ожидала, Амелия Диллон понравилась ей с первого взгляда. Это была невысокая женщина с полноватой фигурой, вся какая-то очень домашняя. Волосы ее посеребрила седина, но чувствовалось, что когда-то они были такими же темными, как у Чада. И глаза у нее были, лучистые и голубые.

– Здравствуйте, миссис Диллон. Спасибо вам за приглашение. Нам очень приятно быть здесь.

– Давай я подержу Сару, а ты снимешь пальто, – предложил Чад, забирая у нее малышку, которая постепенно начинала просыпаться.

– Чад, дай мне на нее посмотреть! – воскликнула Амелия, подходя ближе. – Ну, разве не прелесть! Чад, ты только взгляни на ее платьице! Какая красота! Как вы думаете, она не испугается, если я возьму ее?

– Думаю, что нет, – ответила Ли, снимая пальто.

Чад помог ей раздеться и повесил пальто на вешалку вместе с Сариным одеялом. Вернувшись, он поймал взгляд Ли, и они улыбнулись друг другу, пока Амелия что-то тихо напевала Саре. Ли почувствовала, как ее сердце оттаивает, тянется к нему.

Ее гнев улетучился. По его глазам она поняла, что он тоже смягчился, что напряженность между ними огорчает его. У нее была трудная судьба, у него – непростая профессия, но привязанность, которую они испытывали друг к другу, было невозможно отрицать. Все началось как-то слишком быстро, но разве можно сдержать лавину чувств?

Внезапно ей страшно захотелось дотронуться до него. Он словно почувствовал ее порыв, подошел к ней и, взяв за талию, властно притянул к себе. Простив все, забыв обман, она всем телом прильнула к нему.

Она взглянула на него – в его глазах ясно читалась страсть. Но была там и мольба – он словно просил ее быть терпеливой и обещал за это награду.

– Она действительно прелесть, – произнесла Амелия, отрываясь от Сары. Она подняла глаза и просияла, глядя на Ли через плечо. – Стюарт, иди сюда! – позвала она.

Ли повернулась, следуя за ее взглядом, и чуть не вскрикнула. Она вся напряглась; Чад успокаивающе обнял ее за талию.

В дверном проеме стоял мистер Диллон. Это был высокий, большой человек. Чувствовалось, что в молодости он был такой же крепкий, как Чад. По его лицу было видно, что он закален стихиями; морщинки возле губ говорили о том, что он любит смеяться. Густые белые волосы обрамляли лысину, начинавшуюся со лба. Он опирался на костыль; на месте левой ноги болталась пустая штанина, заколотая у колена булавкой.

– Здравствуй, сын! Ли? – спросил он; Ли кивнула. – Мы очень рады. – Он проворно пересек комнату и протянул ей мозолистую руку. – Извините, что я снял протез, но в холодную погоду нога очень ноет.

– Мистер Диллон, – улыбнулась Ли, грациозно подавая ему руку: первый шок прошел, уступив место хорошим манерам, – почему вы извиняетесь за то, что хотите чувствовать себя удобно в собственном доме?

– Называйте меня Стюарт, – сказал он. – Ты был прав, сын, она действительно красавица! Ли покраснела, и все засмеялись.

– Он такой вредный, – вступила в разговор Амелия, – он нам ничего не рассказывает о тебе. Не сказал даже, брюнетка ты или блондинка, маленькая или высокая. Ну абсолютно ничего! Единственное, что он сказал, – что ты очень красива.

– Амелия, дай и мне взглянуть на ребенка, – попросил Стюарт Диллон, и жена тотчас же бросилась выполнять его просьбу. – Сын, ты молодец, правильно выбрал, кому помочь появиться на свет, – заметил он, ласково кладя свою руку на руку сына.

Ли поразило, как нежно эти люди относятся друг к другу, какая любовь царит в их семье.

Не прошло и получаса, а Ли уже казалось, будто она знает Диллонов всю жизнь. Она чувствовала себя как дома. В этой семье царила дружеская атмосфера, все словно излучали доброту. Даже дом был какой-то теплый. Старые доски уютно скрипели под коврами, как бывает лишь в обжитом доме, любимом его обитателями. Ли всегда не хватало своего дома: из-за того, что отец был военным, в детстве и юности ей приходилось часто переезжать с места на место. Она всегда завидовала стабильности жизни таких семей, как Диллоны.

В камине весело потрескивал огонь, все не торопясь потягивали горячий пунш из клюквы, рецепт которого Амелия тут же сообщила Ли. Сара довольно посасывала крекер – на шею ей повязали слюнявчик, чтобы она не запачкала свое нарядное платьице.

Комнату украшали семейные реликвии, вязаные крючком салфетки и фотографии Чада в разные годы жизни. Возле одного из оконных проемов, простиравшегося от пола до потолка, стояла огромная сосна, исполняющая роль рождественской елки.

Ли предложила Амелии помочь с обедом, и та не стала возражать. Ли накрыла на стол и приготовила картофельное пюре, одновременно отвечая на вопросы Амелии. Стюарт держал Сару на руках, а Чад отправился на чердак за елочными украшениями.

– Принеси детский стульчик, – попросила его Амелия.

Чаду пришлось несколько раз сбегать на чердак, но когда он освободился, стол уже был накрыт.

– Чад, мой руки и неси жаркое. Ли, доставай заливное, а я усажу Сару на стул.

– Она еще никогда не сидела в таком стуле. Она даже еще сама не садится, – попыталась протестовать Ли.