Сердце изнанки. Книга – 4 - Олег Валентинович Ковальчук

пользой для них же. К тому же он мне кое-чего задолжал и отдал свой долг, вот только это стоило ему жизни, — Зиновий вздохнул, — Ладно, дело былое. Но молчать все равно нельзя. Если сам не доложу, паладины обязательно расскажут. Они ведь своего командира тоже ценили, хоть Викентьевых и не жаловали.

Все-таки честный человек Зиновий. Он-то всего лишь людей выпросил. А я прекрасно знал, что идет атака на поместье Викентьевых и никому ничего не сказал. Да и не сказал бы, даже если бы знал наперед, что так выйдет. Наоборот, этого и желал, чтобы гребаный Викентьев сдох поскорее. Но так всегда бывает, хорошие парни страдают, а подонок типа Викентьева, всё равно сдыхает, но чуть позже. Видимо, боги шельму метят. Суждено ему было погибнуть. Пускай не от рук тварей, хотя черт знает, что с ним произошло.

* * *

Граф Роман Михайлович Злобин положил трубку магафона и уставился на инквизитора.

— Грустные новости? — спросил инквизитор, кивнув на трубку. — У вас кто-то погиб?

— У нас, — покивал Злобин, — мне доложили, что вероятнее всего убит граф Викентьев. Он ведь и на вас работал тоже.

Сигимир Златоустов нахмурился, но быстро овладел собственными эмоциями.

— То есть, вы не отказываетесь от того, что Викентьев работал на вас? — вздернул брови инквизитор.

Злобин лишь вздохнул.

— Он стал работать на меня после того, как проиграл войну родов, —произнёс Злобин, в упор уставившись на инквизитора. Давайте уже отбросим этот фарс. Вы приехали сюда довольно давно, а ко мне пришли только сейчас. Это может означать только одно — вы считаете, что я один из виновников случившегося. И я хотел бы знать точно, в чём меня обвиняют.

Инквизитор заученным движением выложил перед собой листочек бумаги, изучил его, затем поглядел на Злобина.

— Как вы понимаете, меня не особо интересует то, что вы лоббируете и проталкиваете верных вам одаренных, с непонятной историей, которые появились будто бы из ниоткуда. Также меня совсем не интересует, для чего вы скупаете в таком количестве кристаллы развития, жемчужины и редкие артефакты. Хотя не скажу, что вы сильно выросли за последнее время. Вы их тратите не на себя, а на кого, не ясно.

Злобин со скучающим видом смотрел на инквизитора, абсолютно не показывая внутреннее состояние.

— Это всё, что вы хотите мне вменить?

— Нет, это лишь мелочи. Больше всего меня интересует Константин Пылаев, взявшийся буквально из ниоткуда, как и остальные ваши протеже. Так уж вышло, что мне известно откуда он появился в семье Пылаевых совсем недавно, а вот откуда его взяли вы — неизвестно. Этот молодой человек в последнее время очень уж часто фигурирует в высшем обществе Братска, при том, что за ним явно тянется какая-то тайна. Ведь неспроста прорывы тварей происходили там, где находился ваш бывший протеже.

— От чего же бывший, — усмехнулся Злобин, — это мой нынешний ученик и помощник. Собственно, он мне сейчас и позвонил доложить о гибели Викентьева.

Инквизитор уставился волчьим взглядом на Злобина.

— Так это он его убил? — спросил инквизитор.

— Нет, Викентьев позвонил именно ему. Даже не мне и не вам. Любопытно. Эту тайну еще нам с вами предстоит разгадать, не так ли, уважаемый?

Инквизитор поморщился: Викентьев был неплохой ниточкой, ведущей его к рыбе покрупнее. Все-таки Лисин был очень осторожен, а Викентьев, даже несмотря на то, что был раскрыт, мог, как минимум, выступить свидетелем, а дальше больше. Хоть Викентьев и не раскрывал всех карт, но он знал гораздо больше, чем говорил, и инквизитор планировал получить из него всю информацию, а тут такая незадача.

— Что с его детьми? — спросил он

— Откуда ж я знаю, надо посылать бойцов, чтобы выяснить, что там произошло, — устало произнёс Злобин. Затем поглядел на инквизитора. — Давайте поговорим с вами начистоту. Вы ведь знаете, я сам ратую за покой, Братска, и всего нашего края. Думаю, вы уже разговаривали со всеми командирами паладинских ячеек и с Виктором тоже общались, ведь так? Думаю, вы и так знаете, что мне нет никакого резона потакать культистам. Я строил этот край, я укреплял Братск за свои деньги, посредством своих сил. Я хочу, чтобы Братск только рос и улучшался со всеми своими окрестностями. А там мы ещё Иркутск отобьём! А культисты отсюда вылетят, как пробка из бутылки, мы их поганой метлой будем гнать. Я это сделаю, но сначала мне нужно победить глупца, что решил объявить мне войну из-за наживы. Вы хотите поймать Лисина, но не Лисин, основная ваша цель, и даже не Дибров, который у меня уже в печёнках сидит. Одумайтесь, господин инквизитор. Ведь главный наш противник культисты, а главное круг жрецов изнанки.

Инквизитор сделал глубокий вдох, но не стал перебивать, давая Злобину выговориться.

— Очевидно, что культисты ведут свою игру. Лисину и Диброву могло показаться, что они нашли удачных союзников, сильных, способных. Но их просто используют в тёмную, играя на их жадности и корыстолюбии. Культисты сулят Диброву большие прибыли. И он их получит, но империя потеряет всю братскую губернию. Я это знаю, потому что Дибров вкладываться ни во что не собирается, он просто заработает по максимуму денег и свалит отсюда. А простым людям придётся выживать как-то, хотя как выживать? Погибнут просто и все бесславно.

— А вы что же не поможете? — спросил инквизитор.

— А как я помогу, если буду мёртв? — улыбнулся Злобин. — Ведь Дибров здесь будет хозяйничать только после того, как я умру, иначе я ему не позволю.

— Я, правда, пришёл к вам к самому последнему, покивал инквизитор, но не потому, что считаю вас причастным к этим событиям. Думал, может, вы нашли себе союзника, обладающего страшным даром, или допустили ещё какую-то ошибку. Но сейчас вижу, что помыслы ваши чисты. И вы ратуйте за победу над тёмными силами изнанки. Но скажите, этот Константин Пылаев, как хорошо вы его знаете? Не может ли быть такого, что он не тот, за кого себя выдаёт? Что он гораздо опаснее, чем кажется, а вы этого не учитываете.

— Это исключено! — твёрдо заявил Злобин. — Я знаю Костю с самого рождения. И могу ему доверять. Он для меня значит куда больше, чем просто протеже. Он мне почти как сын, — твёрдо заявил Злобин и даже глазом не моргнул.

Инквизитор покивал.

—