Сердце изнанки. Книга – 4 - Олег Валентинович Ковальчук

дела, только через посредников. Даже с культистами он общался через посредников. Один только дед Игнат знал, где жил Лисин, но эту проблему граф уже решил. Единственное, чего он не учел, что Викентьев поступится своими моральными принципами и сдаст Лисина первым. Каков подлец. Можно даже возмутиться!

— Что ж, — подвел итог Лисин, — боюсь, что между нами не может быть больше никаких дел. И поддержки от меня вы больше не добьетесь. Мало того, что вы затеяли незаконную игру, нарушая законы империи, так еще и решили меня подставить. Прощайте, Викентьев. Радуйтесь, что в честь нашей бывшей дружбы, я не буду объявлять вам войну и забирать то, что вы каким-то чудом смогли спасти в войне с Пылаевыми. В остальном, прощайте! — Лисин порывисто встал и вышел. Стоило отойти на десяток шагов, как он находу сорвал с себя маленький микрофон.

* * *

Где-то в паре кварталов от кафе помощники инквизитора, что слушали разговор, разочарованно выдохнули.

Они слушали оба микрофона, прикреплённый и к Лисину и к Викентьеву. Ведь они оба обратились к инквизитору — Лисин лично, а Викентьев через посредника, в лице Злобина.

— Да как так-то? Я думал, Лисин завалит барона, и мы его возьмем.

— А я все-таки надеялся, что мы Лисина прижмем. Было бы неплохо посадить этого злодея. Он у моего родственника деревню отобрал. И в назидание сжег три дома. Собственно, моего племянника дом и сгорел. Ненавижу этого чванливого графёныша.

— Я только одного не пойму, кто в итоге выиграл пари, если ни граф ни барон не повязаны.

— Выходит, мы проиграли господину Инквизитору. Он так и говорил, что никого из них не возьмем, и что это тупиковая ветка. Теперь еще и Викентьева не прижмешь из-за того, что он решил содействовать следствию.

— В любом случае, у нас есть свидетельские показания этого Викентьева. Теперь осталось только копать дальше. Рано или поздно мы прижмем этого Лисина. Или кто-то еще за этим всем стоит.

* * *

Стоило Лисину покинуть кафе и избавиться от микрофона, он тут же набрал в магофоне другой номер, который никогда не планировал ранее набирать. Если в первый раз он звонил инквизитору, то теперь он звонил одному из лидеров культистского движения.

— Алло, это Лисин. Да, можно начинать, — произнеся это, он разорвал связь.

* * *

Что ни говори, а войны между аристократами дело необычайное, занимательное и прибыльное. Во всяком случае, по итогам войны с Викентьевым, я обзавелся лишь одной проблемой.

Мне нужно было объяснить Дмитрию, почему необходимо переиграть итоги войны, в которой мы триумфально победили, даже не вступив в бой. Дима не понимал, почему мы должны соглашаться на перемирие, признать ничью, занять нейтральную позицию и не отнимать у Викентьевых их поместье.

Но ничего, я то ему объясню.

Если не считать этого, я обзавелся кругленькой суммой — лично для себя. А еще семейство Пылаевых получило в качестве репараций три доходных дела и поместье в городе Братске. Понятное дело, что после того, как Викентьев принял сторону Злобина, смысла в его обещаниях уже не было, но у меня на руках была подписанная капитуляция, и слово его было сказано. Поэтому я выжил всё, что было обещано. Злобин даже обозвал меня излишне жадным. Я же считаю себя справедливым и запасливым, а это хорошие качества.

— Дима, — пояснял я брату, — скоро твой отец придет в себя и вернется в ваш род в качестве главы. Ты сам понимаешь, что для меня это неприемлемо. И ты сам не раз признавал, что победа в этой войне исключительно моя заслуга. Поместье, отнятое у Викентьева, я беру. Я же лишен наследства, а так у меня будет достойное поместье, где я смогу начать свою личную игру и не конкурировать с твоим отцом. Ты же сам понимаешь, что, когда он вернется, конфликта не избежать. А так, не будет никакого конфликта, просто повода для него не станет.

Дима лишь кивнул.

— Да, брат, как скажешь. В любом случае, это всецело твоя заслуга.

— И вот еще. — я выложил сто пятьдесят тысяч рублей. — Это на покрытие основных расходов на погашение долговых обязательств, — объяснил я.

Дима поморщился.

— Ну да, когда мы проводили показательное прощание с отцом. Прибыли все кто угодно, кроме его друзей, одни лишь кредиторы, требующие возвращения долгов. Хоть бы постеснялись, ведь такое трагическое событие.

Я лишь усмехнулся.

— В любом случае, доходные дела остаются за вами. У меня за ними следить пока нет времени, а тебе предстоит заняться управленческой деятельностью. Ну и думай, как из-под гнета Лисиных возвращать деревню Колодцево и другие ваши предприятия.

Нет, в любом случае, рано или поздно я собираюсь заняться каким-то доходным делом, но право слово, не гробы же мне точить, это точно не про меня. Ну а в целом, мне всё нравится. Жизнь налаживается. Не скажу, что можно расслабиться. Я лишь организовал себе неплохой плацдарм для старта, а значит можно начинать игру по-крупному.

Дима вздохнул.

— Неделю назад я думал, что с нашим родом покончено. Да, что там говорить, когда ты появился, я думал, что мы позора не оберемся. А оно вон как вышло. И в войне победили, и славу снискали, еще и свои проблемы решили. Мы в долгу перед тобой. То, что ты забираешь поместье, это меньшее, что мы можем тебе предложить. И я горд тем, что ты носишь фамилию Пылаев, — произнес он.

Я улыбнулся лишь уголками губ. В этот момент на столе завибрировал магофон. Я подтянулся за аппаратом и приложил трубку к уху.

— Слушаю, — произнес я. Как ни странно, в трубке раздался голос Викентьева, старшего. И он явно пребывал в панике.

— Мы же договорились! Мы ведь договорились! — вопил он в трубку.

— Я не понимаю, о чем вы, — произнес я. — Давайте обстоятельно.

Но Викентьев, будто не слышал меня.

— Мы договорились, — вновь закричал он, явно пребывая в панике. А в следующий миг, он и вовсе умолк на полуслове. Голос барона исказился, он захрипел. Дальше в трубке раздавались лишь хрипы, затем звук падающего тела и больше ничего. Я внимательно слушал, в надежде, что смогу услышать еще хоть что-то, рык тварей, шаги убицы… Но ничего.

Было ясно, что Викентьев убит или умирает. Но по какой причине, это было куда важнее. Что