Россия. Крым. История. - Николай Стариков

В Крым власть большевиков пришла не сразу после Октябрьского переворота. Дело в том, что на полуострове даже в Советах преобладали представители других революционных партий, которые не пользовались поддержкой всего населения. В апреле 1919 года главнокомандующий белыми на Юге России генерал А. И. Деникин создал «Особую комиссию по расследованию злодеяний большевиков», главной задачей которой был сбор информации о преступлениях, совершенных революционерами. Читая скупые строки материалов этой комиссии, не надо забывать, что «официально» в то время гражданской войны в России еще не было. Все это творится в тот период, который советские историки назовут «триумфальным шествием Советской власти».[227] Именно тогда большевики решили положить конец «триумвирату», который сложился в Крыму. Помимо Севастопольского совета (большевики) центрами власти в Крыму были другие советы, состоявшие в большинстве своем из меньшевиков и эсеров (и выступавшие против Октябрьского переворота), а также курултай крымских татар, который в сложной ситуации революционного хаоса понемногу стал брать курс на государственную самостоятельность. Поэтому целью акций устрашения большевиков была полная деморализация противников и взятие всей полноты власти на полуострове. Официальным поводом для начала террора явилось возвращение отрядов революционных моряков, которые были отправлены на Дон против казаков атамана Каледина еще в ноябре 1917 года. Эти отряды были разбиты, и их остатки вернулись в Крым в декабре, привезя тела 18 погибших товарищей. Похороны вылились в огромную демонстрацию, требовавшую расправиться с офицерами-«золотопогонниками». После этого и случились первые убийства, а дальше маховик репрессий было уже не остановить. На стороне большевиков выступали матросы, люмпены и большевизированные отряды солдат, главной силой их противников становились отряды крымских татар, сформированные еще Временным правительством, и офицерские дружины.[228]

В ночь на 16 декабря 1917 года власть в главной базе Черноморского флота была взята Севастопольским военно-революционным комитетом. А далее начался ужас. Уже 28 декабря 1917 года матросы эсминцев «Гаджибей» и «Фидониси» расстреляли на Малаховом кургане 32 флотских офицера.

На следующий же день волна террора вновь прокатилась по всему Севастополю. 128 офицеров были зверски убиты, а тела их — выброшены в море в районе Южной бухты. Глава Белого движения А. И. Деникин так описывал этот период в мемуарах: «...В январе Черноморский флот приступил к захвату власти... на всем Крымском полуострове... К городу подходили военные суда... пушки наводились на центральную часть города. Матросы сходили отрядами на берег; в большинстве случаев легко преодолевали сопротивление небольших частей войск, еще верных порядку и краевому правительству (правительствам?), а затем, пополнив свои кадры темными, преступными элементами из местных жителей, организовывали большевистскую власть».[229]

Вступая в город, орды моряков, еще вчера бывших русскими людьми, творили нечто невероятное. Жестокость поразительная. В Крыму отдыхают раненые офицеры, там много офицеров, служащих на кораблях. Богатые люди, «буржуи», те, кто просто подвернулся под руку, и крымские татары — все они становятся жертвами бессудных расправ. То, что происходило далее в городах Крыма, нашло свое отражение в материалах деникинской комиссии. В январе 1918 года волна насилия прокатилась по Крыму. В красавицу Ялту, в которую для решения судеб мира на знаменитую конференцию в конце Второй мировой приедут Сталин, Черчилль и Рузвельт, в 1918 году прибыли совсем другие люди...

«13 января 1918 года г. Ялта и ее окрестности после четырехдневного сопротивления со стороны вооруженных татарских эскадронов и офицерских дружин были заняты большевиками, преимущественно командами матросов с миноносцев "Керчь" и "Хаджибей" и транспорта "Прут". Немедленно, закрепившись здесь, большевистский военно-революционный штаб приступил к аресту офицеров. Последних доставляли на стоявшие в порту миноносцы, с которых после краткого опроса, а часто и без такового, отправляли или прямо к расстрелу на мол, или же помещали предварительно на один-два дня в здание агентства Российского общества пароходства, откуда почти все арестованные в конце концов выводились все-таки на тот же мол и там убивалось матросами и красноармейцами. Расследований о расстреливаемых никаких не производилось; пощады почти никому не давалось... Не всегда задерживавшие матросы и красногвардейцы доставляли арестованных офицеров на миноносцы. Нередко они убивали своих жертв на улицах, на глазах жителей, и тут же ограбливали трупы. На улице был убит прапорщик Петр Савченко, вышедший только что из обстреливаемого орудийным огнем санатория Александра III, где он находился на излечении; убил его матрос за то, что офицер не мог ответить, куда направились татарские эскадроны. Оборвав труп убитого, матрос приколол убитому погоны на грудь и стащил его затем на бойню... Ни болезнь, ни раны, ни увечность не служили защитою против зверств большевиков: в революционный штаб был доставлен несколько раз раненный в боях с немцами юный офицер на костылях, его сопровождала сестра милосердия. Едва увечный воин вошел в комнату, где сидел красноармеец Ванька Хрипатый, как тот вскочил и на глазах сестры из револьвера всадил офицеру пулю в лоб; смертельно раненный юноша упал, стоявший тут же другой большевик, Ян Каракашида, стал бить несчастного страдальца прикладом тяжелого ружья по лицу. Всего в первые два-три дня по занятии Ялты было умерщвлено до ста офицеров, не принимавших никакого участия в гражданской войне, проживавших в Ялте для укрепления своего здоровья или лечившихся в местных лазаретах и санаториях. Большинство убитых офицеров с привязанными к ногам тяжестями бросались с мола в море. Трупы безвинно казненных были извлечены с морского дна и похоронены в братской могиле через пять месяцев, когда Крым оказался занятым германцами».[230]

Почти в то же время «революционный порядок» наводился и в Евпатории. Здесь неизвестными был убит председатель Евпаторийского совета Д. Л. Караев. После чего в город прибыла карательная экспедиция. От материалов деникинской комиссии кровь стынет в жилах: «Вечером 14 января 1918 года на взморье вблизи Евпатории показались два военных судна — гидрокрейсер "Румыния” и транспорт "Трувор”. На них подошли к берегам Евпатории матросы Черноморского флота и рабочие севастопольского порта. Утром 15 января "Румыния” открыла по Евпатории стрельбу, которая продолжалась минут сорок. Около 9 часов утра высадился десант приблизительно до 1500 человек матросов и рабочих. К прибывшим тотчас присоединились местные банды, и власть перешла в руки захватчиков. Первые три дня вооруженные матросы с утра и до позднего вечера по указанию местных большевиков производили аресты и обыски, причем под видом отобрания оружия отбирали все то, что попадало им в руки.

Революционные матросы, «краса и гордость революции» по словам Льва Троцкого, произвели неизгладимое впечатление на русских поэтов того времени. А вот фрагмент произведения Максимилиана Волошина «Матрос»:

Широколиц. Скуласт. Угрюм.Голос осипший. Тяжкодум.В кармане браунинг и напилок.Взгляд мутный, злой, как у дворняг,Фуражка с надписью «Варяг»,Надвинутая на затылокТатуированный драконПод синей форменной рубашкой.Браслеты. В перстне кабошон,И красный бант с алмазной пряжкой.При Керенском, как прочий флот,Он был правительству оплот,И Баткин был его оратор,Его герой Колчак. Когда жВесь Черноморский экипажСорвал приезжий агитатор,Он стал большевиком. И самНа мушку брал и ставил к стенке,Топил, устраивал застенки,Ходил к кавказским берегамС «Пронзительным» и с «Фидониси»,Ругал царя, грозил Алисе;Входя на миноносце в порт,Кидал небрежно через борт:«Ну как буржуи ваши живы?»Устроить был всегда не прочьВарфоломеевскую ночь ...

Арестовывали офицеров, лиц зажиточного класса и тех, на кого указывали как на контрреволюционеров. Арестованных отводили на пристань в помещение Русского общества пароходства и торговли, где в те дни непрерывно заседал временный военно-революционный комитет, образовавшийся частью из прибывших матросов, а частью пополненный большевиками и представителями крайних левых течений г. Евпатории. Обычно без опроса арестованных перевозили с пристани под усиленным конвоем на транспорт “Трувор”, где и размещали по трюмам. За три-четыре дня было арестовано свыше 800 человек... Трудно и почти невозможно было избежать ареста, так как всюду шныряли автомобили с вооруженными “до зубов” матросами. Матросы эти с вымазанными сажей лицами или в масках разыскивали и арестовывали по указаниям местных жителей скрывавшихся офицеров и всех заподозренных в контрреволюции».[231]