Россия. Крым. История. - Николай Стариков

На оккупированной территории Крыма нацисты разворачивали свои инструменты террора. В этом смысле Крым не отличался от Белоруссии, Украины или Латвии, где сразу по приходу «немецких освободителей» начинались массовые казни и строились концлагеря. За время пребывания в Крыму нацисты расстреляли 72 тысячи крымчан, замучили в тюрьмах и лагерях — более 18 тысяч.[200] Помимо гражданского населения были уничтожены 45 тысяч советских военнослужащих, оказавшихся в плену. Местным «Дахау» стал совхоз близ Симферополя «Красный», который был переоборудован под лагерь смерти. В нем содержались как советские военнопленные, так и жители Крыма. За время оккупации одни только ежедневные расстрелы забрали жизни более 8 тысяч человек.[201]

«По свидетельствам очевидцев в лагере царил варварский режим. При изнурительном и многочасовом труде выдавалась в сутки буханка хлеба на 6—8 человек и один литр баланды состоящей из воды и небольшого количества отрубей из перловки. Людей использовали в качестве гужевого транспорта, их впрягали в подводы и телеги груженные камнем и землей. При отсутствии работы заключенных заставляли перетаскивать камни и землю с одного места на другое и обратно. За провинность заключенные избивались палками и плетью из проволоки и бычьей кожи... В ночь с 10 на 12 апреля 1944 года с 8 часов вечера и до 3 часов утра немецкие палачи выводили заключенных по одиночке и мелкими группами живыми сбрасывали в колодец глубиной до 24 метров. При вскрытии извлеченных тел лишь у 10 человек были обнаружены пулевые ранения. Медицинской экспертизой остальных извлеченных трупов (60 человек) установлено, что они были сброшены в колодец живыми. В том колодце осталось неизвлеченными около 200 трупов... 2 ноября 1943 года из лагеря было вывезено не менее 1200 трупов, в двух километрах от лагеря в балке в Дубках они были облиты горючими веществами и сожжены. При обследовании комиссией места сожжения установлено, что в балке в Дубках сожжение трупов мирных жителей производилось неоднократно в период 1942—1943 годы. Поле, где происходило сожжение, представляет собой площадь в 340 кв. м. Здесь найдены обгоревшие человеческие кости, металлические детали одежды, а также куски смолы.

По указанию местных жителей комиссией было найдено и обследовано второе место сожжения заключенных из лагеря, в конце сада совхоза "Красный", у птицефермы, площадка около 300 кв. м где найдены вещественные доказательства как и на вышеописанном месте сожжения.

Кроме того, на территории лагеря было выявлено свыше 20 ям, наполненных трупами людей. Комиссией установлено, что в урочище Дубки рядом с территорией лагеря систематически привозились из СД, полевой жандармерии из лагеря, а также захваченные во время облав граждане, которых загоняли группами в капониры, где и расстреливались. Многие жертвы попадали в ямы живыми. Только в 4 полностью исследованных комиссией ямах найдено 415 трупов... Опознано 122 человека, среди них группа артистов и работников Крымгостеатра. Родственникам захваченных сообщали об отправке заключенных якобы в Севастополь, об этом же сообщалось и самим убиенным. При трупах в ямах найдены котомки, подушки, одеяла. В одной из ям из 211 трупов были найдены 153 мужских трупа с скрученными назад и связанными проволокой руками...»[202]

Как и везде у немцев, для охраны концлагерей использовались местные «элементы». Не секрет, что многие нацистские лагеря смерти (в частности, Собибор) охранялись украинскими националистами. По свидетельствам, лагерь в совхозе «Красный» по той же немецкой «схеме» охранялся татарскими добровольцами из 152-го батальона вспомогательной полиции Shuma.[203] Нацисты начинали свою излюбленную тактику стравливания между собой народов, которую мы увидели в полной мере и после госпереворота на Украине, в ходе разворачивающейся на Юго-Востоке трагедии. Там, где население было не многонационально, использовали другие методы разделения. Оттого мы видим такие странные вещи, когда в одной Брянской области, населенной в сельской местности в основном русскими, был Локотской район и район Дятьково. В первом функционировали самоуправление и бригада под командованием Каминского, боровшаяся против партизан, а во втором действовала полноценная Советская власть и немцы туда вообще не совались.[204] И это в рамках одной русской области! Кто-то помогал немцам бороться с партизанами и мирным населением, другие уничтожали оккупантов. Когда в Локотском районе формировалась бригада Каминского, помогавшая оккупантам, в той же Брянской области творились зверства, иногда с участием этнических русских против этнических русских. Просто несколько цифр:

«Более двух лет на Брянской земле длился ужас фашистской оккупации. Гитлеровцы создали 18 концлагерей для военнопленных и 8 лагерей смерти мирных жителей. Многие деревни и села за связь с партизанами были уничтожены, а их жители, включая детей и стариков, расстреляны или заживо сожжены. Так, в селе Борятино Клетнянского района 30 июня 1942 года расстреляны все мужчины и многие женщины — 104 человека, повешено пятеро человек. В селе Вздружное Навлинского района 19 сентября 1942 года расстреляны и замучены 132 человека, в деревне Ворки расстреляно и сожжено 137 человек, в июле 1942 года расстреляны все 125 жителей деревни Упрусы Жирятинского района».[205]

Так что если говорить правду, то говорить ее всю...

Вот что писал 18 августа 1942 года Сталину глава партизанского движения СССР П. К. Пономаренко: «Немцы используют все средства, чтобы привлечь к борьбе с партизанами... контингенты из нашего населения оккупированных областей, создав из них воинские части, карательные и полицейские отряды. Этим они хотят достичь того, чтобы партизаны увязли в борьбе не с немцами, а с формированиями из местного населения... Вокруг формирований идет бешеная националистическая пропаганда... Этому сопутствует разжигание национальной розни, антисемитизма. Крымские татары, например, получили сады, виноградники и табачные плантации, отобранные у русских, греков и т. п.»[206]

Почему нацисты решили избрать для информационной обработки и стали нарочито внимательно относиться именно к крымским татарам, которых арийцами назвать крайне сложно? Ключ к пониманию восприятия гитлеровцами крымским татар стоит искать в другой стране — Турции. Оказывая покровительство крымско-татарскому народу, руководители Третьего рейха искали возможность втянуть Турцию в войну на стороне стран «оси». С этой целью на полуостров несколько раз приглашались турецкие делегации. Первый раз в октябре 1941 года в Крым приехали два турецких генерала — Али Фуад Эрден и Хюсню Эмир Эркилет. Официальной целью поездки было ознакомление с успехами германских войск. Однако, согласно воспоминаниям В. фон Хентига, представителя МИД Третьего рейха при командовании 11-й армии, военными успехами они интересовались менее всего, а вот политическими намерениями немцев относительно крымских татар — наоборот, очень активно.[207] Вторая делегация из Турции побывала на полуострове уже в период его оккупации немцами, 8 августа 1942 года. В нее входили даже члены турецкого парламента, которым был устроен роскошный прием.

Когда речь заходит о коллаборационизме в период нацистской оккупации Крыма, то усилиями советской пропаганды многие вспоминают лишь крымских татар. По большей части этот миф стал следствием национальной трагедии — депортации крымско-татарского народа. Однако стоит отметить, что во-первых, далеко не все крымские татары выбирали путь коллаборационизма. Во-вторых, не только крымские татары сотрудничали с оккупационной администрацией. На должности начальников местного самоуправления назначались люди, которые были активными пособниками оккупантов. Давайте посмотрим, кто был назначенцами нацистов. К слову сказать, на должность Ялтинского бургомистра был назначен В. Мальцев.[208] Тот самый, который в ночь на 1 августа 1946 года вместе с генералом Власовым и другими высшими офицерами так называемой «Русской освободительной армии» (РОА) был повешен во дворе Бутырской тюрьмы. Начальником Симферопольского городского управления был также русский по национальности М. Каневский. В Феодосии районным управлением заведовал украинец Н. Андржеевский, а городским — русский В. Грузинов, после него — белорус И. Харченко.

Большую роль играли коллаборационистские боевые формирования, помогавшие вермахту в борьбе против крымских партизан. Численность их за весь период оккупации была следующей: в русских и казачьих частях — около 5 тысяч человек, в украинских частях — около 3 тысяч человек, в частях восточных легионов — около 7 тысяч человек и в крымско-татарских формированиях — от 15 до 20 тысяч человек.[209]