ЧЕСТЬ НЕГОДЯЕВ - ДЖЕЙМС КОРИ

— Это я на всякий случай спросил,— сказал Хан.— как насчет Эссио Галассиана?

— Имя вроде знакомое. Слышал о нем что-то походя. Торговец антиквариатом. Или исследователь? Только это не основное его занятие. Он этим занимается по любви, а не за деньги. И каким-то образом связан с Империей.

— Это он.

— Я слышал, он садист, ну прямо зверь,—сказал человек, пожав плечами.

— Ага, и этим он выделяется из толп имперцев,—сухо заметил Хан, а его собеседник рассмеялся.— Давай я тебя угощу.

Он махнул рукой дроиду-бармену и указал на пустой стакан контрабандиста.

— Спасибо, друг,— кивнул тот.— Щедрая душа сама по себе ценность. С этим Галассианом у тебя тоже дела?

— Может быть. Не могу сейчас точно сказать. Это вроде как зависит от того, чем закончится конференция,— осторожно ответил Хан.

Человек пожал плечами. Мощные мышцы перекатились под свободной серой рубахой.

— Здесь хорошее место, чтобы завязать новые контакты с единомышленниками. Вот зачем мы с парнями прилетели. Но чем закончится все это? Все возьмутся за руки и примут на себя обязательство покончить с Империей? Вот уж нет. И только дурак может думать иначе.

Империя никуда не денется, и не важно, сколько боевых станций повстанцам удастся взорвать. Это если они вообще что-то взорвали.

— Взорвали, я точно знаю.

— Может, и взорвали, только я что-то не видел никаких флотов повстанцев, которые кого-нибудь победили в моем уголке космоса. Мы все еще крадемся мимо звездных разрушителей и ускользаем от имперских инспекторов в портах. Может, повстанцы и побеждают, только я этого не вижу.

Хан как будто беседовал с прежней версией самого себя. Человек, сидящий напротив,— тот, кем он сам стал бы через несколько лет, если бы не сбросил груз Джаб-бы и не приобрел тем самым достаточно проблем, чтобы взять на борт Люка и Бена Кеноби и лететь с ними на верную гибель. Он бы просиживал в барах и разглагольствовал о том, что правление Империи— это факт, а победы восстания—выдумка. От этого у него возникло странное чувство отстраненности, будто он наблюдал за их разговором со стороны.

— Хотя вот эта алдераанская принцесса,— через несколько секунд вновь заговорил собеседник.— Та еще штучка, да?

— Лея Органа?

— Она самая. Из-за нее мне хочется стать на десять лет моложе или на миллиард кредитов богаче.

В ответ на эту шутку Хан сквозь стиснутые зубы заставил себя улыбнуться. Дроид-официант предложил ему выпить еще, но он отказался, коротко мотнув головой. Двое делегатов в коричневых одеждах, которых он заметил раньше, переместились к кучке шепчущихся данников, которые, сдвинув головы, обсуждали что-то взволнованно, но слишком тихо, и Хан не мог расслышать ни слова. Кое-кто уже уселся за столиками, расставленными то залу, и кореллианин понял, что выступление должно вскоре начаться.

— Хотя восстание всем нравится,—заявил вдруг контрабандист.— Мы тоскуем по славной свободе прежней Республики. Я уверен, что принцесса получила много предложений о поддержке и дружбе. Но только кто из них готов подтвердить свою дружбу в имперской допросной камере? Немногие. Зато мы заключили шесть новых контрактов, а принцесса, когда она толкает речь, просто загляденье. И кормят неплохо.

— Ага,— отозвался Хан.— Надо было догадаться. Славная свобода Республики: встречайте нового сборщика налогов, точно такого же, как старый сборщик налогов.

— Так в этом же и суть, нет?— риторически спросил контрабандист и коснулся своим стаканом стакана Соло.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ЗАЛ БЫЛ ГРОМАДНЫЙ, как летный ангар. Высокий куполообразный потолок из того же светлого камня, что и горы, руки мастеров украсили сложной резьбой, напоминавшей Хану птичьи косточки. Сквозь них просачивался мутноватый желтый свет. Вдоль одной из стен выстроились столы с едой и напитками для десятка различных рас, наполнявшие воздух головокружительными запахами, в которых гарантированно присутствовало нечто, способное вызвать раздражение у любого носа. Возведенная у противоположной стены сцена ждала докладчика. Лею. А Хану в голову пришло лишь то, насколько уязвим оратор для бластерного огня.

Он ожидал, что сиденья расположатся рядами или амфитеатром. Какой смысл держать речь, если на докладчика нельзя смотреть и слушать? Но зал заседаний был разбит на маленькие, почти автономные зоны. Столы, стулья, низкие скамьи для тех, кто не ладит со стульями. Все это, а также трио музыкантов-битов, перекрывающих шум голосов пронзительной мелодией с рваным ритмом, создавало впечатление, больше подходящее особо шикарному кабаре. Стоявший рядом с Соло старый дроид-слуга бронзового цвета пощелкивал сочленениями, держа поднос с полудесятком черных бутылок без этикеток и зерновыми крекерами, намазанными чем-то зеленым, пахнущим водорослями. Хан покачал головой. Дроид издал пронзительный сигнал и повернулся к нему.

— Я сказал— нет!— прорычал кореллианин.

Дроид обиженно пискнул и отключился, громко щелкнув. Соло одернул свою жилетку. Здесь присутствовали представители как минимум десятка биологических видов, в основном кучковавшиеся вместе. Они были разодеты в шелка и парадные мантии с высокими воротниками и уж конечно без единой морщинки. Хан был здесь не единственный при оружии, но остальные, кто прохаживался среди столиков, сумели добиться того эффекта, что их оружие выглядело церемониальным. Альянсу повстанцев выделили столик рядом с маленькой сценой, за которым сидели несколько людей и один мон-кала-мари. Среди них находилась и Скарлет. Она избавилась от брюк, рубашки и жилетки с чужого плеча и нарядилась в потрясающее красное платье, а волосы зачесала наверх, собрав в свободный элегантный пучок, закрепленный лаковыми шпильками. Вела она себя абсолютно непринужденно. Хан заметил, что стула для него не было. Возмолсно, потому, что он заявил, что не придет. Но все же невежливо было с их стороны поймать его на слове.

Ботан в светло-коричневых одеждах под цвет его меха подошел к Хану и молча вложил ему в руку пустой стакан. Глубокие карие глаза ботана, казалось, лучились благодарностью и какой-то благожелательной грустью. Только после того, как инородец отошел, Соло понял, что именно только что случилось.

— Я не официант,— крикнул он вслед ботану.— Я здесь не работаю!

— Спасибо всем, кто пришел,— проговорила Лея, и взгляд Хана метнулся к сцене. Принцесса стояла перед небольшой платформой. Она переоделась, и теперь на ней было платье с темным плащом и поясом, напоминавшее военную форму Неприятный желтый свет, протискивающийся сквозь «костлявый» потолок, тускнел, превращаясь в мягкий золотистый. Музыканты продолжали играть, но мелодия стала тише и звучала где-то на втором плане. Хан сделал шаг назад и привалился к стене. Поставил пустой стакан ботана на пол у своих ног. Маленький дроид, не больше эрийского хорька, скользнул к нему и забрал пустую посуду.

— Надеюсь, угощение всем понравилось,—сказала Лея.

«Потому что огромный имперский флот может обрушиться на нас в любую секунду,—пробормотал Хан,— и вы все умрете прежде, чем успеете его переварить».

— Я хотела бы воспользоваться случаем и поблагодарить всех, кто прибыл на эту встречу,— продолжила принцесса.— Нужно обладать настоящим мужеством, чтобы встать против Империи, и именно так поступили все те, кто присутствует в этом зале. Каждый из нас посвятил свою жизнь борьбе против имперского гнета.

«Потому что вы хотите не платить налоги,— продолжал Хан,— или отправлять свой собственный маленький религиозный культ, или вас просто бесит, что не вы сидите на троне, а Палпатин. И есть еще имперский флот. о котором надо вас предупредить, что я и сделаю с минуты на минуту».

— Между нами существуют разногласия,— продолжала Лея, улыбаясь собранию.— Я не буду этого отрицать. Но после того, что случилось с Алдерааном, мы все можем видеть, что опасность, которую представляет собой Империя, слишком велика, чтобы любой из нас мог ее игнорировать. Когда Альянс повстанцев атаковал и уничтожил «Звезду Смерти», мы действовали не из мести, а чтобы предотвратить тиранию и террор, которые олицетворяла собой эта космическая станция. Тиранию и террор, с помощью которых удалось бы подчинить всех собравшихся здесь разумных существ.

Улыбки на лице Леи уже не было. Она подняла бровь:

— Мы выиграли нашу вторую важную битву, но будут и многие-многие другие, пока не падет власть Империи. Правда в том, что мы не справимся в одиночку. Если мы не приобретем друзей, которые поддержат нас, Альянс повстанцев будет разбит, и следующий созданный Империей зловещий инструмент не встретит противодействия. И тогда все, и присутствующие в этом зале, и отсутствующие, будут иметь основания для скорби.

«Да, и кстати, имперский флот сейчас готовит на нас нападение,— сказал Хан себе под нос.— Давайте, ваше высочество, режьте правду-матку. У вас получится».