Революционеры или террористы. Воспоминания участниц Фракции Красной Армии - Инге Фитт

происходит так, как они воспроизводили снова и снова, и в то же время совершенно иначе. У Анны больше нет чувства времени; сколько они уже там находятся? Клерк не торопится, аккуратно заносит всё в свои книги, сравнивает и проверяет. Всё в порядке. Двум адвокатам разрешают увидеться со своими клиентами. Два непойманных маленьких воришки.

Анна смотрит, наполовину изумлённая, наполовину не верящая, в прорезь счётчика. Вместе с их удостоверениями личности выплёвываются два жетона для внутренней легитимации. Чуть поодаль она слышит, как Сьюзен говорит: «Давай, мы можем идти».

В тюрьме шло строительство, они знали. Временные помещения позволяли провести операцию. Чтобы попасть в речевые камеры для «нормальных» заключённых, Анна и Сьюзен должны пересечь помещение, которое, собственно, и является их целью. Это предбанник речевых камер для политических заключённых. Поскольку во время визита адвоката камеры остаются незапертыми, в предбаннике сидит чиновник и охраняет их. Анна и Сьюзен готовы к встрече с этим чиновником.

Они проходят по очень узкому и длинному коридору.

Здесь нет окон, полумрак и теснота создают атмосферу убежища, как в кинотеатре. Пути гораздо короче, чем ожидалось. Их представление о внутренней части тюрьмы сложилось из собранной ими информации и сложилось в картину, которая в целом была правильной, но отличалась пространственными размерами. Перед массивной дверью в предбанник они стоят гораздо быстрее, чем ожидали. В голове двери имеется небольшое окошко, и они должны поднести к нему свои значки для легитимации. Они не спят и очень взволнованы. Всего несколько, но решительных метров отделяют их от двух их спутников.

Они слегка распахивают пальто, чтобы быстрее добраться до оружия. У Сьюзен 9‑миллиметровый пистолет с глушителем (марка 2 июня) и револьвер для Андреаса. У Анны – маленький удобный MP и Макаров для Тилля.

Шаги приближаются, ключи звенят, дверь открывается. Они рассчитали, в какой момент достанут оружие. Анна входит первой; как только Сьюзан оказывается внутри, дверь снова открывается снаружи, и охранник хочет войти. Это тот же самый охранник, который стоял за дверью. Сьюзан быстро достает пистолет и собирается попросить его поднять руки. Он спотыкается, затем молниеносно хватает глушитель и пытается вырвать у неё пистолет. Борясь друг с другом, они оба падают. В тот же момент Анна достаёт пистолет и направляет его на мрачного охранника, который следит за камерами: «Поднимите руки». Он недоверчиво смотрит на пистолет, на Анну, отказываясь принять ситуацию. Он подходит к ней с детским «Эй, эй, зачем это?» и тянется к пистолету. Снова начинается потасовка. Уголком глаза Анна видит, как Сьюзен падает вместе с охранником. Она вдруг думает: эти парни не воспринимают нас всерьёз, потому что мы женщины, они застают нас врасплох, мы должны добиться уважения. С решительным рывком она отталкивает от себя охранника, поднимает ствол и стреляет в потолок…

Беккер шёл на этот визит довольно вяло, но его клиент сделал это так срочно, в субботу из всех дней. Вот он пришёл, а Андреасу совсем неинтересно, он не слушает, лениво, напряжённо смотрит по сторонам. Вдруг перед дверью раздаётся шум, и прежде чем Беккер успевает что-то объяснить, Андреас уже вскакивает и выбегает в дверь»…

Сьюзен как раз спускается вниз. Она видит, как Анна борется с Грииненом, и уже собирается отчаяться, когда открывается домофон и выбегает Андреас. Он преследует охранника; она слышит выстрел Анны, короткий сухой залп, Андреас борется с охранником; он физически намного превосходит его, берет верх и приставляет пистолет Сьюзен к его голове, заставляет его вернуться в камеру и запирается с ним…

Беккер изумлённо смотрел на Андреаса. Адвокату по-настоящему знакомо только это чувство, когда его видят, когда от него ждут и в нем нуждаются. А теперь его клиент просто сбежал, не сказав ни слова. Удивлённый и наполовину разочарованный, он хочет посмотреть, куда попал, выходит на улицу и вдруг оказывается в гуще схватки: две женщины и его клиентка борются с двумя охранниками, свистят выстрелы, он видит пулемёт, развевающееся пальто женщины, в испуге прыгает в угол, чтобы защититься. Его осеняет, что все это приведёт к серьёзным осложнениям…

Непосредственный противник Анны приходит в себя и спасается бегством. Она видит другого мужчину, который бродит по комнате, испуганный, закрыв голову руками. Он приседает в углу и тараторит: «Что все это значит?» «Анну это не беспокоит, это, наверное, адвокат», – думает она и устремляется к камере Тилля. Она открывает дверь, а там сидит он. Окаменевший, он не двигается и не произносит ни слова. Его адвокат заполз под стол. Она бросает Тиллю пистолет, кричит ему: «Ты застрял? Давай!» Он наконец реагирует, и она думает: «Нам придётся поговорить об этой ситуации позже». Много лет спустя Анна прочитает в газете, что он говорил об этом акте освобождения как о «своём побеге». Это раскрыло всю его болтливость, с которой у Анны были проблемы с тех пор, как они вместе участвовали в движении.

Сьюзан уныло стоит перед камерой Андреаса. «Они там, мы ничего не можем сделать», – говорит она ему.

«Мы должны выйти, через минуту здесь будет полно боевиков», – призывает Тилль. Он уже у двери в коридор. Она открыта.

«Неужели нет никаких шансов?» – спрашивает Анна.

«Я направил пистолет на голову этого человека», – кричит офицер из камеры. «Если вы взорвёте дверь, он не выживет».

Они слышат, как вбегает толпа полицейских, воют сирены, выкрикиваются команды. «Давай, Сьюзан, беги с Тиллем к шлюзу, я прикрою тебя сзади».

Двое бегут назад по узкому коридору. Выстрелом из МП Анна останавливает преследователей и бежит за ними.

Сьюзен, Тилль и Маусольф, охранник, с которым боролась Анна, стоят перед закрытым шлюзом; двух офицеров за пуленепробиваемым стеклом не видно, они укрылись. Двое товарищей держат Маусольфа на мушке, сдерживая его своим оружием. В панике офицер уже бежал к выходу перед ними, чтобы позвать на помощь. Теперь он оказался в ловушке вместе с ними.

«Они не хотят открывать замок, – взволнованно говорит Сьюзен. Ребята просто не хотят двигаться под своими столами».

Анна тут же обращается к Маусольфу: «Скажи им, чтобы открыли, только быстро!». Маусольф колеблется, падает ботинок и задевает его ногу.

В отчаянии он кричит своим коллегам: «Открывайте, открывайте, мать вашу, это бесполезно!».

Первая дверь распахивается, но дверь выхода остаётся закрытой, решётка тоже опущена. Вниз, на пол. Наш план с чемоданом не сработал.

Офицеры хотят заманить трёх «террористов» в шлюзовую ловушку, но те стоят в уже открытой двери с Маусольфом, снова угрожают и тем самым заставляют открыть выходную дверь и поднять ворота.

Они выходят из тёмной тюрьмы в