Принесите мне голову Прекрасного принца - Роберт Шекли

видеть ее только в привлекательном виде, но удавалось ему это с трудом: подстроиться под нерегулярные смены настроения у ведьмы почти невозможно. К Илит Аззи испытывал сложные чувства. Порой ему казалось, что он ее любит; порой он ее почти ненавидел. Порой он пытался решить эту проблему, что называется, в лоб; порой он вообще отмахивался от нее, отвлекаясь на что-нибудь попроще. Ну, например, на то, каким наилучшим образом сеять Зло. По большей части он просто не знал, как ему поступить. Он ее любил, но нравилась она ему при этом не всегда. И все же она оставалась лучшим его другом, так что за помощью он обращался именно к ней.

– Ну да, симпатичные, – согласилась Илит. – Не считая того, что глаз нет. Да ты это и сам знаешь.

– Вот потому я их тебе и показываю, – кивнул Аззи. – Я уже говорил тебе, я хочу заявить их на Турнир Тысячелетия. Они должны разыграть в лицах сказку о Спящей Красавице – сами по себе, без подсказок с моей стороны, повинуясь исключительно чувствам, присущим всем разумным существам. Вот только финал окажется не таким счастливым и они оба будут обречены. Однако же мне нужны для них глаза, и не простые. Очень особенные глаза – зачарованные глаза. Это нужно для того, чтобы сказка приобрела особую окраску, чудодейную такую… ну, ты меня понимаешь.

– Я тебя прекрасно понимаю, дорогой. И какой помощи ты от меня желаешь? Ох, Аззи, да ты как дитя малое! С чего ты взял, что я смогу найти для тебя глаза?

Об этом Аззи как-то не подумал. Он почесал затылок – чешуйчатый, ибо так случается с каждым, кто слишком долго проторчал в Бездне, – и подумал немного.

– Я, – произнес он наконец, – думал, ты поможешь мне, ибо это будет правильно. То есть я хочу сказать, ты же не меньше моего хочешь, чтобы Зло победило, так ведь? Только представь, что будет, если Добро будет определять судьбы людей еще тысячу лет: это может вообще оставить тебя не у дел.

– Что ж, не лишено логики, – кивнула Илит. – И все же не слишком соблазнительно. С чего мне тебе помогать? У меня собственная жизнь, важные дела. Я сейчас организовываю шабаши, а еще преподаю немного…

Аззи мысленно набрал в грудь побольше воздуха – как всегда, когда готовился выдать особенно грандиозную ложь. Пока он делал это, в мозгу окончательно оформились слова, которые он должен произнести.

– Все очень просто, Илит, – выпалил он. – Я тебя люблю.

– Да ладно! – произнесла она не без сомнения в голосе, однако прерывать разговор не стала. – Это круто! А еще что скажешь?

– Я тебя всегда любил, – настаивал Аззи.

– Ага, это видно по твоим поступкам, – хмыкнула Илит.

– Я же объяснил, почему давно не звал тебя.

– Так я тебе и поверила, – заявила Илит, но бровь изогнула вопросительно.

– У меня на то было две причины. – Честно говоря, в голове у Аззи не имелось ни одной, но мало ли что, вдруг одной причины окажется недостаточно?

– Правда? Ну, давай послушаем!

– Во-первых, я уже говорил, что находился в Бездне.

– И даже открытки послать не мог? И это мы уже слышали!

– Илит, просто поверь мне. Есть ведь вещи, о которых мужчины не рассказывают. Так уж сложилось. Будь у нас с тобой больше времени, я бы все объяснил, но важно одно: то, что я тебя люблю. Дурному заклятию пришел конец, и мы снова можем быть вместе – как ты всегда хотела, да и я втайне мечтал о таком, пусть и говорил другое.

– Что еще за заклятие?

– Разве я говорил про заклятие?

– Ты сказал: «Дурному заклятию пришел конец».

– Разве я это сказал? Ты уверена?

– Еще как уверена!

– Ну, мне не стоило этого говорить, – притворно вздохнул Аззи. – Одним из условий окончания действия дурного заклятия было то, что я никому и никогда о нем не расскажу. Будем надеяться, оно не заработает снова.

– Что еще за заклятие?

– Понятия не имею, о чем это ты.

Илит выпрямилась во весь рост и испепелила его взглядом. Право же, из всех демонов этот был самым несносным. Ясное дело, демонам положено врать, но даже самый мерзкий враль нет-нет, да и скажет невольно словечко правды. Порой не сказать правду просто невозможно. Но только не для Аззи. И не потому, что у него насквозь лживое сердце. Нет, только потому, что он изо всех сил старается быть плохим. Она ничего не могла поделать с собой: он ей нравился – и раньше, и теперь. Да и время года в Афинах было сейчас не самым интересным.

– Обещай, что больше никогда меня не бросишь, – потребовала она.

– Обещаю, – поклялся Аззи и тут же спохватился: как-то очень уж быстро он капитулировал. – При нормальных обстоятельствах, – поспешно добавил он.

– И какие же обстоятельства ты называешь нормальными?

– Ну, те, которые не назовешь ненормальными.

– Какие, например?

– Откуда мне знать?

– Ох, Аззи!

– Тебе придется принимать меня таким, каков я есть, – вздохнул Аззи. – Но я, правда же, очень рад тебя видеть. Так насчет этих глаз – у тебя есть какие-нибудь мысли?

– Ну, если это тебя так уж интересует, кое-какие соображения имеются.

– Тогда будь лапочкой, постарайся достать их побыстрее. А то у меня запасы ихора на исходе, а оживлять эту парочку без глаз я боюсь: это может повлиять на их развитие.

– Придется им подождать немного, – сказала Илит. – Две пары особенных глаз, знаешь ли, на дороге не валяются.

– Мы готовы ждать тебя, моя повелительница! – заявил Аззи.

Илит ехидно усмехнулась, но он видел, что затея пришлась ей по душе. Аззи взмахнул рукой, Илит превратилась в вихрь фиолетового дыма и исчезла.

Глава 6

Довольно давно – сколько лет, она уже и не помнила, – она довольствовалась жизнью в Афинах, тамошними развлечениями, любовниками, домашними хлопотами. Со временем почти все ведьмы начинают лениться, так сказать, почивать на лаврах. Возможно, дело в том, что грехи, к которым ведьмы склоняют смертных, рано или поздно начинают преследовать их самих. Да и память со временем начинает слабеть, а вместе с ней улетучиваются знания, полученные в ведьмовских школах. В общем, Илит довольно давно уже вела полурастительный образ жизни – до тех пор, пока ее не позвал Аззи.

Она сама удивлялась тому, с какой легкостью подрядилась на поиски глаз для молодой пары. Неужели ей и правда самой захотелось заниматься этим? Неужели она так сильно любит Аззи? Или она просто соскучилась по драйву, по приключениям, по