Флейта Кришны - Раджниш Бхагаван Шри "Ошо"

Вопрос:

Вы сказали, что в то время как садхана, или духовная дисциплина, ведет к целостному «я», упасана, или преданность, ведет к отсутствию «я», и что они отделены. Но вместе с этим вы говорите, что преданность и дисциплина — это одно и то же. Пожалуйста, объясните это.

Нет, я не говорил, что садхана ведет к целостному «я». Я просто говорил о том, что садхана ведет вас в измерение «я», или к личности. Если духовная дисциплина может привести вас к целостному «я», тогда между садханой, духовной дисциплиной, и упасаной не было бы разницы. Но истина как раз в том, что вы не можете достигнуть целостного «я» благодаря усилиям, и как раз по этой причине в жизни садхака наступает такое мгновение жизни человека, который путешествует по пути усилия, наступает такое мгновение, в которое он вынужден отбросить свою личность, он вынужден отбросить свое «я». Усилия могут, самое большее, привести вас к душе, но это не совершенное приобретение. Для того чтобы оно стало совершенным, для того чтобы оно стало высшим, садхака должен предпринять прыжок и отказаться также от души. Преданность делает этот прыжок с самого начала. Вы не можете прийти к высшему благодаря усилиям. Когда все усилия оставлены, высшая истина приходит в ваше бытие. Преданность находится в лучшем положении, потому что начинает с отбрасывания «я», и после того, как вы отбросили «я», вам больше не нужно ничего отбрасывать. А садхака достигает этого в самом конце. Упасака достигает этого с самого начала.

И, с моей точки зрения, мудрым можно назвать такого человека, который отбрасывает с самого начала то, что, в конце концов, ему все равно придется отбросить. Для чего тащить с собой все это без необходимости? Для чего проходить через эту бесполезную борьбу и пытки? Для чего нести этот тяжелый груз в своей голове с подножия холма до самой вершины, если вы знаете о том, что все равно вам нужно это отбросить на вершине? Разве это не чистая глупость, трата энергии и времени? Никто не может забраться на вершину холма с тяжелым грузом, раньше или позже вам придется его отбросить. Но мы говорим о том, что мы будем тащить его столько, сколько можем. Упасака более разумен: он отбрасывает свое «я» с самого начала путешествия, и происходит чудо: когда он отбрасывает свое «я», путешествие завершается. В этом отличие между тем, кто совершает действия, духовную садхану, и преданным. Но после того как они достигли, между ними нет отличий.

Важно отметить то, что в то время как путешествие делателя тяжело и болезненно, путешествие преданного радостно и легко. Делатель привязан к своему «я», и это «я» будет препятствовать его прогрессу на каждом шаге, и это «я» даже может вынудить его прервать путешествие, оставить его незаконченным. Преданный сталкивается с этой трудностью только один раз — когда начинает путешествие. И после того как он правильно подходит к этому вопросу, он навсегда его разрешает. У него возникает другая трудность по сравнению с делателем: он может начать думать, что если он может достигнуть вершины со своим «я», почему он должен отбрасывать его в самом начале? И он может запутаться.

Вся зависит от ваших наклонностей и от выбора. Кому-то проще начать с преданности, а кому-то проще начать с дисциплины и усилий, и правда также то, что трудности преданного начинаются с самого начала, а трудности последователя садханы возникают в самом конце. А цель одна и та же.

Но помните: мир Кришны — это мир преданности, мир упасаки.

Вопрос:

Медитация, кажется, занимает центральное место в лагере для духовного продвижения, которые вы проводите в последние семь или восемь лет. Поэтому, пожалуйста, объясните отличия между медитацией, преданностью и объясните, что занимает центральное место в вашем учении — медитация и духовная дисциплина или преданность?

Для меня разницы нет, для меня слова не несут какого-то определенного смысла. Определенный смысл заключен в истине, и когда я учу медитации, я учу истине. Когда я учу преданности и молитве, я также учу истине, и поэтому даже когда я говорю о духовной дисциплине, я учу той же самой истине. Что касается меня, для меня нет разницы, но с точки зрения Кришны разница есть, и также есть разница с точки зрения Махавиры. Преданность не соотносится с Махавирой, он никогда не сможет принять упасану такой, как она есть. И Махавира, и Будда — это последователи духовной дисциплины, садханы, усилий, и поэтому все внимание они обращают на учеников. Конечно, Христос за преданность, также за преданность Кришна и Мухаммед. Преданность — это их путь. Но что касается меня, я принимаю все системы одновременно. У меня нет трудности, связанной и с той, и с другой.

Поэтому часто вы приходите ко мне и думаете, что я противоречу себе. Вы думаете, что я непоследовательный, и это правда. Я могу настроить парус на любой ветер, у меня нет трудностей с ветрами. В настоящее мгновение я говорю о Кришне, и поэтому я продаю вам упасану. В прошлом году я продавал садхану, когда говорил о Махавире. В следующем году я буду продавать что-нибудь еще, когда буду говорить о Христе. Я вижу истину, и все отличие только кажущееся, но когда я говорю про Кришну, будет неправильно и несправедливо с моей стороны относить его к духовной дисциплине. Кришна и садхана не идут вместе.

Подобным образом я не могу заставлять танцевать Махавиру. Он совершенно блаженен в свой тишине и уединенности, точно так же, как Кришна блаженен со своей флейтой. Для меня блаженство Махавиры и Кришны одинаково, но я хочу сказать, что они не одинаковы для них. Махавира не будет удовлетворен танцем, и Кришна не согласиться стоять обнаженным в уединенном месте. Медитация и танец относятся ко мне, но я не имею права заставлять Махавиру танцевать, а Кришну медитировать с закрытыми глазами под деревом. Кришна всегда танцевал среди деревьев, он никогда не медитировал. Нет никаких записей, которые бы подтверждали то, что Кришна медитировал, и вы также не найдете никаких подтверждений того, что Махавира танцевал даже еще перед тем, как он начал заниматься духовными дисциплинами, поэтому когда я говорю о Кришне, я вынужден сосредотачивать свое внимание на преданности и объяснять ее вам.

С моей точки зрения, преданность — это путь для определенных людей, для эмоциональных, а дисциплина — это путь для другого типа людей — для активных людей. И я знаю соответствие каждого из путей, я знаю, что каждый из них имеет своих собственных сторонников и противников, я уже объяснял это раньше, и поэтому было бы очень полезным, если бы вы поняли это правильно. Тогда бы вы смогли выбрать свой путь правильно. Вы должны выбрать, будете ли вы следовать путем преданности или дисциплины. Я уже закончил путешествие, мне некуда идти, и мне все равно, будете вы меня воспринимать как преданного, или как делателя, или как еще кого-то. Именно для вас я разделяю преданность и дисциплину на две отдельные вещи, на два отдельных пути, объясняю важность того и другого пути и их недостатки. Сначала вы должны понять, к какому типу вы относитесь, потом выбрать свой путь в соответствии со своим типом. Это очень важно для тех, кто собирается путешествовать по духовному пути. Таких трудностей нет для тех, кто считает, что он уже достиг, где бы они ни были.

Если однажды вы осознаете, что вам некуда идти, что, где бы вы ни были, вы в истине, тогда и преданность, и дисциплина не будут иметь никакого смысла для вас. Тогда вы будете просто смеяться и говорить, что все разговоры о пути и о технике — это чистое сумасшествие, вы будете говорить о том, что некуда идти. Где бы вы ни были, вы в божественности, в истине. Истина повсюду, есть только истина. Один дзенский монах жил около пещеры и не делал ничего, только спал днем и ночью. Мимо его хижины шла дорога, которая направлялась в важное место паломничества в горах. Мимо проходили паломники, и они часто удивлялись, когда видели, как этот монах лежит и ничего не делает. Иногда они спрашивали его: «Почему ты лежишь здесь? Почему ты не ходишь с нами в паломничество?» Монах отвечал им: «Я уже там, откуда вы идете и куда стремитесь». И он поворачивался к ним спиной. Он никогда не ходил в паломничество, никогда никуда не ходил. Паломники думали, что он сумасшедший, но он говорил им снова и снова: «Я уже там, откуда вы идете и куда вы идете. Мне больше никуда не нужно и не нужно ничего делать».