Черный Маг Императора 21 - Александр Герда

Вообще-то, Андреевой мало кто нравился из учеников «Китежа». Она всех в чем-то подозревала, но ко мне она питала особую симпатию. Кто знает, может быть, Дориан и прав в своих догадках.

Завтрак, съеденный в полном одиночестве в то время, когда все остальные торчат на уроке, казался мне особо вкусным. Поэтому я растягивал удовольствие и никуда не спешил. Время от времени в столовку заходили лишь преподаватели, у которых сейчас не было урока.

Заметив меня, они сначала удивлялись и даже уже делали шаг в мою сторону, но потом останавливались. Видимо понимали, что вряд ли я позволил бы себе так нагло торчать в столовой во время урока, если бы у меня не было на то оснований. Наевшись как следует, я уже собирался уходить, когда в столовку вдруг вошел Чертков.

Он посмотрел по сторонам, увидел меня, и я помахал ему рукой. Александра Григорьевича нечасто можно было здесь встретить. Старик предпочитал захаживать в столовую во время уроков, когда здесь как можно меньше народу.

Честно говоря, мне было приятно его видеть, зная о том, что здесь он сейчас как раз благодаря моему эликсиру. Ведь раньше он вообще старался ходить как можно меньше и еду приносили к нему в комнату. Наставник подошел к моему столу и со вздохом уселся на стул, который обычно занимал Нарышкин.

— Как хорошо, что я тебя здесь поймал, Темников, — сказал он, глядя на пустые тарелки, которые стояли на моем столе. — Ходить я уже кое-как научился, а вот бродить с подносом для меня пока то еще испытание. Чем сегодня угощают?

— Блинчики с мясом, запеканка, яичница, ну и так, по мелочи… Каши всякие… — сказал я. — Вам что принести?

— Тащи овсянку. Только сахаром ее посыпь как следует, не жалей. Один блин и кисель, — он посмотрел на стакан в моей руке. — Какой сегодня? Вишневый, мне кажется?

— Угу, — кивнул я.

— Вот и тащи.

Как только я поставил на стол тарелки, Чертков вооружился вилкой и принялся за блин. Молча съел его, пододвинул к себе тарелку с кашей и лишь после того, как опустошил ее наполовину, посмотрел на меня и спросил:

— Ты чего торчишь в столовой вместо урока? Или тебя выгнали из класса?

— За мелом послали, — ответил я и улыбнулся. — Вообще-то, к директору вызывали, Александр Григорьевич.

— Это правильно, — кивнул он и проглотил еще несколько ложек каши. — Тебя время от времени нужно песочить, чтобы мозги на место становились. За что вызывали? За то, что книжку побил?

— Типа того, — улыбнулся я и подумал, не сходить ли мне еще за одним киселем?

— Молодец, — похвалил меня Чертков. — И не спится же тебе ночами. Все ищешь приключений.

— Да там просто… В общем…

— Я понимаю, что были основания, — кивнул он. — С чего бы ты от нечего делать в школьный туалет поперся, если у тебя в комнате свой есть. У меня к тебе будет небольшая просьба. Постарайся до субботы почаще в комнате сидеть и реже с книгами драться, хорошо? Ты мне нужен в полном порядке и на своих двоих.

— Ясное дело, — сказал я, затем посмотрел по сторонам и на всякий случай понизил голос. — Портальная магия — дело серьезное. Мы же начнем в субботу заниматься?

— Начнем, — уверенно сказал наставник и облизал ложку. — А так вообще в гости к кое-кому поедем, после урока.

— На ночь глядя? — удивленно спросил я.

— Ты же сам говорил, что тебе нужно запечатать смех, разве нет? — Александр Григорьевич отодвинул пустую тарелку из-под каши, взял стакан с киселем и сделал несколько глотков. — Если передумал, скажи, я могу отменить встречу. Но предупреждаю сразу — второй раз договариваться не буду.

— Да ну, какая отмена! — радостно воскликнул я. — Ночью, значит ночью. Так даже интереснее.

— Я не говорил ночью, Темников, ты что глухой? Я сказал — после урока, — проворчал старик. — Я, в отличие от тебя, ночами предпочитаю спать, а не по улицам болтаться. Что улыбаешься? Иди лучше мне еще один стакан киселя принеси! Убийца гримуаров…

Глава 10

На какое-то время вчерашнее происшествие отодвинуло историю с турниром на задний план, однако ненадолго. Если за обедом в столовой слышалось слово «гримуар», то уже за ужином вновь отовсюду слышался «турнир».

К этому времени Нарышкин уже давно взял себя в руки и реагировал на происходящее не так остро. Впрочем, справедливости ради нужно сказать, что и княжича стали задевать реже, а косых взглядов в его сторону явно поубавилось.

В этот раз ужинали мы втроем, нам решил составить компанию Костя Собакин. Графу очень хотелось узнать в подробностях историю с гримуаром, из-за которой один из школьных туалетов был временно закрыт.

Лешке я все рассказал в подробностях еще за обедом, однако это не мешало ему ржать на всю столовку вместе с Собакиным в особо тревожные моменты нашей битвы. Тоже мне шутники… Надо было их с собой взять, чтобы и им ночью ярко-оранжевые глаза снились.

После книги Костя спросил про турнир, но об этом в столовой разговаривать не стали. Решили обсудить все на улице, чтобы без лишних ушей. На нас и так все пялились с таким видом, как будто мы втроем что-то замышляем.

Собакин был одним из немногих ребят, кому можно было сообщить некоторые подробности. Правда мы и сами с Нарышкиным знали пока не очень много, но кое-чем интересным поделиться могли.

— Круто, парни! — заключил в итоге Собакин. — Как бы не закончился турнир, а в следующем учебном году вы вернетесь сюда прямо звездами. Жаль, что меня здесь уже не будет. Хотя вам и так грех жаловаться. Уж кто-кто, а вы точно вниманием не обделены.

— Самое главное, чтобы вообще вернуться, — сказал Лешка. — Там всякое бывает.

— Вернетесь, куда вы денетесь, — убежденно сказал граф. — Если получится, я с удовольствием смотаюсь вас поддержать. Мне на окончание школы средств подкинут, чтобы я себе подарок выбрал, так почему бы не поболеть за друзей?

— Ты лучше к универу готовься, — усмехнулся Нарышкин. — От этого толку больше будет, чем за нас переживать. И так здесь лишний год торчишь. Не от хорошей жизни, я думаю?

Костя не стал ничего отвечать, так как знал, что княжичу было хорошо известно положение рода Собакиных, чтобы что-то возражать. Обижаться на Лешкины слова граф тоже не собирался — слишком хорошо они друг друга знали, чтобы обращать внимание на подобные мелочи.

Некоторое время мы шли молча. Не знаю, о чем в