Орлята - Б. Раевский

— И когда же они поедут? — вмешалась в разговор Лара.

Она сильно побледнела; на бледном лице ее большие темные глаза казались совсем черными.

— Откуда я знаю! — неохотно ответила женщина. — Ты со старостой на одной усадьбе живешь, тебе виднее.

Лара задумалась. Вечером, ложась спать, она сказала бабушке:

— Баб! У меня к тебе просьба: уйди завтра из дома с утра.

Утром на усадьбу печеневского старосты въехали три велосипедиста. Они прислонили велосипеды к завалинке и вошли в дом.

Окна были закрыты, и никто не видел, чем угощал своих гостей дядя Родион. Видимо, немцы остались довольны угощением, потому что вышли они из дома, весело смеясь. Но, когда они осмотрели свои велосипеды, веселье улетучилось, как дым. Кто-то проколол шины. Поездка в лес сорвалась.

Немцы кричали, что надо повесить старосту, который прячет на своей усадьбе партизан. Перепуганный староста клялся и божился, что никого он не прячет, на его усадьбе не живут партизаны. Шины порезал чужой человек.

Обыскали дом, заглянули и в баньку (там никого не было), обшарили на усадьбе каждый куст.

Следов преступника обнаружить не удалось. Правда, дядя Родион заметил валявшийся па грядке запачканный кровью осколок бутылочного стекла, но на ходу затоптал стекло в землю. Ничего он не видел. Хватит с него неприятностей.

Наконец немцы убрались восвояси, волоча за собою испорченные велосипеды. Тогда дядя Родион подошел к баньке и снова заглянул в окно. В консервной банке отцветал букетик медуницы. Голубая ленточка валялась на полу, но хозяйки ленточки не было видно. Куда же девалась негодная девчонка?

Вдруг под крышей что-то заскрипело. Приоткрылось окошко крохотного чердака, и на землю упали тапочки. Дядя Родион спрятался за угол.

Он слышал, как по бревнам шуршали босые ноги. Кто-то спускался по стене. Кто-то спрыгнул на землю. Быстрые шаги — и вот из-за угла показалась Лара. Ее правая рука была обмотана косынкой.

Увидев дядю, Лара слабо вскрикнула. Первым ее движением было спрятать раненую руку за спину, но в ту же секунду девочка передумала. Пусть дядя видит, что она его не боится.

— Чем же ты руку порезала? — ехидно спросил дядя Родион. — Уж не тем ли стеклом, которым шины прокалывала? А?

Девочка молчала. «Да, это я сделала, — говорили ее блестящие бесстрашные глаза. — И еще сделаю. Попробуй донеси».

— Ты что, в могилу хочешь меня пихнуть? — прошипел дядя Родион. — Диверсию на моей усадьбе устраиваешь? Ну погоди! Я упрячу тебя так далеко, что ты меня не достанешь!

И через несколько дней на деревенской сходке прочитали фамилии девушек, обязанных явиться в лагерь в Пустошку. Из этого лагеря молодежь отправляли в Германию. В списке значились «Рая и Фрося. Но самой младшей в списке была Лариса Михеенко, четырнадцати лет. Об этом позаботился дядя Родион.

В последний вечер бабушка не отпускала Лару от себя. Она то гладила Ларины волосы, то брала ее руку и крепко-крепко держала. Будто боялась, что, если она выпустит руку девочки, Лару сейчас же уведут.

— Посиди со мной, дай в последний раз на тебя погляжу. Что придумали ироды. Детей угоняют в неволю! Босых, голодных... На дорогу нечего собрать...

— Мне ничего не нужно.

— Это почему? Ты что-то задумала, милок?

— Ничего не задумала. Просто Фросина мама сказала, что соберет и на Фросю, и на меня.

Первый раз в жизни Лара солгала бабушке. Между подружками все уже было решено. Они не могут быть рабами фашистов, они убегут в язненскне леса и постараются разыскать партизанский отряд, в который ушел Фросин брат Петя.

Сбор ночью в доме у Кондруненко. Лара обещала прийти сразу же, как только бабушка уснет.

Но бабушка в этот вечер долго не засыпала. Ома нагибалась и все что-то шептала, шептала.

Бабушка молилась, а девочке казалось, что не бабушка это шепчет, а травы шелестят.

Раньше Лара ходила с бабушкой в лес и на луг. Бабушка каждую травку знала по имени, о каждой могла рассказать.

— Это череда; она от золотухи избавит, а чина — от кашля. Тысячелистник кровь останавливает, донник в груди мягчит.

Луг смотрел на девочку тысячью цветов, словно тысячью глаз. И Лара думала: какая богатая и красивая ее родная земля! Но пришли враги и потоптали бабушкины травы, потоптали жизнь...

Кончив молиться, бабушка еще долго ворочалась на лавке; по временам она окликала Лару:

— Ты здесь, лапушка?

— Здесь, бабушка, с тобой.

Но вот дыхание бабушки стало спокойным и ровным, она уснула. Тогда девочка встала со скамьи. В темноте нельзя было различить лицо спящей. Только смутно белел платок, которым бабушка на ночь повязывала голову. Ему-то и покивала девочка.

— Бабуля, моя дорогая, прощай!

Всю ночь шли три девочки, то лесом, то полем, то болотом. Деревни они обходили с подветренной стороны, чтоб их не почуяли собаки.

Стало рассветать. Беглянки снова свернули в лес. Теперь можно было отдохнуть. Девочки постелили у корней березы жакетки и легли на землю все рядышком.

Земля была еще по-ночному холодная, но вершина березы светилась золотом. И на золотой ветке пела птица, встречая новую зарю.

Ординарец Андрей разыскал заместителя командира бригады по разведке — Котлярова — в избе разведчиков.

— Павел Константинович! Вас в штаб просят. К нам пополнение пришло. Потеха!

— Почему же потеха? — спросил Котляров.

— Так это ж девчонки, самая мелочь. Они на заставе, дожидаясь проводника, в камешки играли! Разве не потеха?

Штаб бригады помещался на краю деревни Кривицы в светлой, просторной избе. Утреннее солнце светило в окно, и на желтом, солнечном полу перед командиром бригады стояли три девочки: две белоголовые и одна темноволосая. На ней было платье в горошек, надставленное куском синего сатина.

«Из бабушкиной юбки кусок выкроили, — подумал Котляров. — Девочка выросла, а платьев на перемену нет».

— Вот посмотри на них, — сердито сказал командир. — В разведчики просятся, говорят, хорошо знают местность. Я им уже десять раз объяснял, что здесь бригада, а не детский сад, а они твердят свое: «Мы все равно партизаны будем». Им не втолкуешь. Поговори с ними сам.

Но тут распахнулась дверь и в избу вошел командир одного из отрядов Карпенко.

— Так как же с Ореховом? — спросил он, усаживаясь на лавку рядом с командиром бригады. — Чего дожидаемся? Чтобы немцы Перерезали всех коров?

В Орехово немцы согнали скот, отобранный у населения. Карпенко вызвался его отбить. Но для этого ему нужны были данные разведки: где в Орехове расставлены часовые, где расположены орудия.

— Орехово усиленно охраняется, — сказал Котляров. — Парню-разведчику туда не пройти, схватят. Сейчас в деревне каждый парень на счету — чужого узнают сразу. Своих людей в Орехове у нас нет.

— А у меня есть тетя в Орехове.

Это сказала Рая. Она чуть-чуть подвинулась вперед и снова повторила:

— А у меня в Орехове есть тетя...

— Ну и молодец твоя тетя! — обрадовался Карпенко. — Она понимает, где надо жить.

— В Орехово надо идти вдвоем, — сказал Котляров. — Одной не справиться. Нужно еще придумать, что отвечать, если спросят: почему именно сейчас вы решили навестить свою тетю.

— А мы скажем — за семенами, — быстро ответила Лара. — Сейчас все на огородах садят.

«Ишь ты! Младше всех, а здорово соображает!» — подумал Котляров. Он посмотрел на командира бригады, и командир кивнул головой.

Еще ни разу начальник разведки так не волновался. Солнце садилось, а девочек все еще не было. Что, если их задержали? Или, может, они забыли пароль? Чтоб переправиться на плоту через Язно, нужно было сказать часовому пароль.

— Я пошел на переправу, — сказал Котляров командиру и по крутой, прятавшейся в кустах ивняка тропинке стал спускаться к озеру.

На закате поднялся ветер. Ивняк протяжно шумел, но сквозь этот шум чуткое ухо разведчика уловило и другие звуки — мерные всплески воды.

В просвете кустов Котляров увидел, что по рябому от ветра озеру движется плот. На плоту, прижавшись друг к другу, стояли две тоненькие фигурки. Котляров сбежал вниз и встретил девочек у причала.

— Занятый народ! — сказал ему перевозчик. — Спрашиваю: «Куда, ребятки, вас посылали?» А они отвечают: «Это военная тайна».

— Правильно ответили! — улыбнулся Котляров и повел девочек по берегу.

Он ждал их рассказа, но они молчали, оглядываясь на перевозчика. Перевозчик скрылся из вида. Тогда девочки остановились, присели на корточки. Лара прутиком провела по песку длинную черту, а Рая высыпала на землю из платка различные огородные семена: свеклу, бобы, горох.

— Ну, знаете, — пробормотал Котляров.

Их ждут в штабе, а они занимаются глупостями. Ведь посылали-то их в Орехово не за горохом!