Приз победителю - Ли Уикс

Она стояла перед большим, в рост человека зеркалом, пытаясь оценить нанесенные увечья. Вот ужас! От побоев на теле остались-таки кровоподтеки, и весьма заметные. Впрочем, Смайт заплатил за это — и довольно щедро. Даже послал горничную принести требующуюся сумму из сейфа. Ну а пока клиент болтал с горничной, Бернадетта обчистила его бумажник. Так ему, старому козлу, и надо!

Глава 31

Когда утреннее уличное движение стало нарастать, а поклонники гимнастики тай-чи закончили выполнять в парках и на крышах домов все необходимые упражнения, приветствуя восход солнца, Мэнн спустился в прохладный вестибюль подземки и поехал домой. Он проработал всю ночь, и теперь ему требовалось отдохнуть. Не приходилось, однако, сомневаться, что через несколько часов эта круговерть начнется для него снова. Поэтому ему, помимо сна, требовалось принять душ и побриться. Детектив сел в поезд, направлявшийся в Кворри-Бэй, что на северо-восточной оконечности Гонконгского острова. Его дом находился в удобном месте, куда ходил общественный транспорт и откуда не представляло труда добраться до главной штаб-квартиры полиции. Но назвать это место одним из центров традиционного сообщества не представлялось возможным, ибо Мэнн обитал в так называемой вертикальной деревне — квартале, застроенном пятьюдесятью высотными домами новой архитектуры с торговым центром посередине — где селились по преимуществу молодые управленцы и менеджеры.

Инспектор жил в апартаментах с двумя спальнями на сороковом этаже модернистской башни, одной из первых появившихся в этом районе. Его апартаменты, построенные в начале девяностых, обладали деревянными полами, белыми стенами и отличались спартанской обстановкой. Надо сказать, что Мэнн почти не прилагал усилий к тому, чтобы хоть как-то обустроить свое жилище. Конечно, ножи, вилки и кое-какая посуда у него имелись, как равным образом и кресло в гостиной, стоявшее перед огромным плазменным экраном телевизора. Но помимо этого, вещей в его апартаментах было на удивление мало.

Однако его существование не всегда отличалось подобным аскетизмом, и квартира когда-то считалась довольно уютным жильем. В те годы в его апартаментах и сердце безраздельно царила одна особа. И особу эту звали Хелен.

Но она давно уже ушла, и Мэнну оставалось только желать, чтобы она не вспоминалась ему слишком часто. Однако инспектор скучал по ее жизнерадостному смеху и оптимистическому взгляду на жизнь, столь отличному от его цинического. Ему не хватало также тех милых признаков уюта и домовитости, сопряженных с ее присутствием в этих стенах. Он сильно скучал по ней, но при всем том не жалел, что Хелен ушла. Девица заслуживала большего, нежели он способен дать ей. Детектив, к примеру, никогда не представлял себя в роли отца, качающего колыбель с младенцем. Или в качестве гостеприимного хозяина, принимающего за обедом гостей. Ему никто и ничто, кроме нее, не было нужно. Она же, наоборот, хотела заполучить все в одном флаконе, а он, кроме своей собственной скромной персоны, ничего предложить ей не мог.

Мэнн хлопнулся на постель, готовясь предаться объятиям Морфея. Он мог бы проспать неделю, если бы не контролировал себя, поэтому спал вполглаза, подсознательно ожидая звонка будильника. Но в последний час дал слабину и уснул без сновидений как мертвый, по причине чего слишком долго выходил из забытья, когда будильник все-таки зазвенел. Джонни был вынужден оторвать от подушки тяжелую, словно налитую свинцом голову. Сначала хлопнул ладонью по кнопке будильника, в следующий момент спустил ноги с кровати. Стрелки показывали полдень. Это означало, что у него есть еще время принять душ — чем холоднее, тем лучше.

Часом позже Мэнн, выйдя из метро, двинулся через парк к штаб-квартире. Это путешествие занимало у него обычно не более десяти минут. Во влажном воздухе стоял приторный запах роскошной тропической растительности. В парк шум дорожного движения почти не долетал, а потому громче слышался треск насекомых, напомнивший полусонному Мэнну грохот отбойных молотков.

Миновав парк и несколько узких мощеных улочек, где бродили тощие кошки и стояли передвижные жаровни для приготовления пищи, инспектор вышел к Сохо — кварталу, знаменитому своими модными ресторанами и дорогими магазинами. По вечерам эту улицу почти сплошь заполняла толпа веселящихся гвейло, любивших ее европейский стиль. С наступлением темноты здесь на тротуарах расставляли столики кафе, а заказы выполняли носившиеся с подносами шумные итальянские официанты.

Полицейский кивнул уборщику, подметавшему асфальт перед входом в малайский ресторан. Уборщик прекратил работу, оперся о ручку метлы и едва заметно повел глазами в сторону детектива. Этот человек был одним из трех полицейских офицеров, работавших на улице под прикрытием. Мэнн собирался поговорить с ним, но позже.

Пересек забитую машинами парковочную площадку и подошел к лестнице с истоптанными ступенями, ведшими к входу в штаб-квартиру. Ему потребовалось не менее десяти минут, чтобы поговорить со стоявшими на лестнице людьми, дожидавшимися его появления. Потом он прошел в помещение и поднялся в офис Дэвида Уайта.

Суперинтендант сидел в кабинете в полном одиночестве. Выглядел он паршиво, так как за последние сутки спал не более двух часов, и это сказалось на его внешности.

— Рапорты судмедэкспертов — не самое веселое чтение на свете, — бросил Дэвид, когда Мэнн вошел в офис и опустился на стул. Суперинтендант держал один из рапортов в руках. — Итак, кто он, наш убийца? Коллекционер трофеев? Или любитель пытать и мучить? Если так, он должен где-то держать своих жертв. Как ты думаешь, где он их прячет? Нам необходимо послать на улицы как можно больше полицейских, умеющих задавать вопросы. Хорошо также отправить офицеров, работающих под прикрытием, в ночные клубы с иностранными «хозяйками». Но ради Бога, не забудь предупредить их о максимальной скрытности!

— Не беспокойтесь, Дэвид. Все будет сделано. Хочу заметить, что если этот парень убивает одних только гвайпо, он сделал правильный выбор. В том смысле, что большинство иностранок работает по контракту, и семей или родственников у них здесь нет. Так что девушек, могущих стать последовательницами нашей Джейн Доу, сотни, а этот тип очень осторожен. Тем не менее, если убийца действительно ищет своих жертв в ночных клубах, есть шанс, что он уже напугал одну или нескольких женщин, которые благодаря пугливости избегли ужасной участи, даже не сумев этого осознать.

Послышался стук в дверь, после чего в кабинет влетел сержант Энджи, за которым следовал чрезвычайно взволнованный инспектор Ли.

— Чингис! Я только что получил из Скотленд-Ярда вот это! — Энджи протянул Мэнну файл.

Тот раскрыл файл, пробежал бумаги глазами, после чего прочитал сообщение вслух:

— Отпечаток пальца принадлежит Марии Джексон 1967 года рождения. За распространение наркотиков она привлекалась к суду в Соединенном Королевстве и в мае 1989 года получила год условно. Прибыла в Гонконг в апреле 1991 года. Последнее известное место работы — заведение «Восходящее солнце» в Ванчае. Информация относится к ноябрю 1992 года.

— В настоящее время Интерпол разыскивает ее родственников. Пока безуспешно. — Сержант передал фотографию Марии суперинтенданту. Это был небольшой официальный снимок, сделанный во время ее ареста.

— Патологоанатом определяет возраст женщины в промежутке между двадцатью пятью и тридцатью годами. Но, согласно полученным данным, сейчас ей должно быть около сорока. А это значит, что она мертва уже лет десять — пятнадцать. Стало быть, наш убийца промышляет довольно давно, — заметил Мэнн.

— Теперь что касается первой жертвы… Я имею в виду голову… Ну так вот: голова принадлежит двадцативосьмилетней Беверли Мэтьюз, — доложил Энджи.

— А она с какого года числится среди пропавших? — осведомился Мэнн, просматривая вторую страницу файла. В файле находился также сильно увеличенный, с зерном, снимок женщины с густой кудрявой шевелюрой и широкой улыбкой на губах.

— Объявлена в розыск семнадцать лет назад, то есть в июле 1986 года.

— Ты был прав, предложив не ограничиваться в поисках одним только прошедшим годом, — заметил Уайт.

— Как вы узнали, босс? — изумился Ли с зачесанными назад блестящими от геля волосами и в широкой рубашке с белым отложным воротничком, выглядевший как персонаж фильма «Лихорадка субботнего вечера».

— У нее во рту пломбы с металлической амальгамой, Креветка, — ответил Мэнн. — Большинство людей за тридцать имеют пломбы разного типа — старые и более современные, но у нее стояли только амальгамированные.

Суперинтендант поднялся из-за стола и прошел к окну, где погрузился в чтение взятого у Мэнна рапорта.

— Вспомнил. Я работал с этим делом.