Приз победителю - Ли Уикс

Привратник по прозванию Сэм Сикх, эдакий темнокожий джинн в алых складистых шелках, стоял на своем привычном месте у двери и выступил из тени, чтобы поприветствовать Мэнна.

— Добрый вечер, инспектор.

— Привет, Сэм. Как дела?

Тот глубокомысленно свел на переносице брови и неопределенно помахал в воздухе рукой.

— Да так как-то… Бизнес идет, в общем, неплохо, но это заведение знавало и лучшие времена.

— Значит, полагаешь, добрые старые денечки прошли безвозвратно?

Сэм сложил руки на груди и рассмеялся.

— Это точно. Добрые старые времена канули в Лету после передачи власти, когда мы все в одночасье стали китайцами.

— Кем бы мы ни стали, это место совершенно не изменилось. Осталось таким же неприличным во всех отношениях, как и прежде. Так что мне, пожалуй, придется провести у вас инспекцию, Сэм. Скажем, на предмет соответствия помещения нормам безопасности и санитарии.

Привратник ухмыльнулся:

— Очень хорошо, инспектор. Передайте от меня привет тем, кто внутри.

Мэнн прошел в клуб, миновав фойе, завешанное фотографиями знаменитостей, посетивших этот вертеп. Далеко не все из гостей радовались тому, что их запечатлели в этих стенах, поэтому некоторые лица на снимках хмурились. Но на некоторых, наоборот, проступало едва ли не благодарное выражение. Как бы то ни было, новых снимков в фойе давно уже не появлялось.

Инспектор вошел в зал и огляделся. Присутствовало около тридцати гостей. По идее их должно было быть куда больше, но Гонконг переживал одно катастрофическое бедствие за другим. Люди не успели еще оправиться от страха перед эпидемией китайского «птичьего» гриппа, как вдруг грянул глобальный биржевой кризис. Так что число посетителей постоянно снижалось. Гости, находившиеся здесь сегодня, распределялись по залу в зависимости от их склонности к тому или иному типу женщин. Они сидели за отдельными столиками и обслуживались так называемыми девушками Бонда, ходившими топлесс. Поставив на столик коктейль, девушка Бонда возвращалась на крутящийся подиум-островок диаметром около метра. Таких в баре насчитывалось восемь, и в этот вечер все были задействованы.

Мэнн обратил внимание на группу теснившихся в дверях зала японцев. Они нервно пересмеивались, не предпринимая никаких попыток пройти дальше в помещение. Возможно, рассчитывали увидеть здесь нечто экстраординарное, но, ничего не обнаружив, не решились уйти сразу в силу присущей им гипертрофированной вежливости. В противоположной стороне комнаты несколько индонезийцев собрались у подиума с девушкой, именовавшейся Хани Райдер. Очень может быть, у себя дома они занимали видные должности, но здесь, впервые в жизни увидев вблизи полуобнаженную белую женщину, прилагали максимум усилий, чтобы сдержать рвущиеся наружу глупые смешки и комментарии. Вокруг остальных подиумов располагались кучками американцы и европейцы, находившиеся еще в самом начале экскурсии по ночному Гонконгу и явно не собиравшиеся здесь задерживаться. Удовольствия бара «Бонд» считались по гонконгским стандартам вполне невинными и являлись своего рода аперитивом, призванным разжечь аппетит перед основным блюдом. В Гонконге за деньги можно добиться воплощения в реальность самых темных и низменных сексуальных желаний и фантазий, вопрос заключается только в цене.

Пересекая зал, детектив миновал подиум с Хани Райдер, развлекавшей индонезийцев. Она посмотрела на него и зазывно улыбнулась. Светлые волосы были коротко подстрижены, а костюм состоял из одних только черных облегающих латексных шортиков. На ее лице запечатлелось столь многозначительное ищущее выражение, что он едва не сказал «привет». Казалось, танцовщица только его и ожидала. В свое время у них действительно завязалось нечто вроде романа, но отношения в силу ряда причин так и не вышли из начальной стадии. Мэнн подумал, что интрижку можно возобновить. Но не сейчас. Сегодня он разыскивал девушку по имени Пусси Галор, и та вряд ли посмотрит благосклонно на то, как он будет расточать любезности другой особе женского пола.

Инспектор нашел Пусси на привычном месте в правой части зала. Ее подиум пользовался максимальной популярностью у посетителей, чему детектив нисколько не удивлялся. Опустившись на затянутый искусственным леопардовым мехом стул и подняв голову, Мэнн стал ждать, когда она заметит его. Для этого не понадобилось много времени. У девушки был хорошо развит дар наблюдения, поскольку она занималась этой работой уже довольно давно.

Мэнн знал ее лет пять. Время от времени они встречались, обеспечивая друг другу определенный духовный и телесный комфорт и не вмешиваясь в дела другого.

— Все нормально, Джонни? — спросила она с выраженным акцентом кокни. — Что-то ты давно здесь не показывался.

— Привет, Пусси. Как дела? Бизнес процветает?

— Здесь дела всегда идут неплохо, и ты отлично об этом знаешь. — Девушка улыбнулась ослепительной фальшивой улыбкой, адресованной не Мэнну, а собравшейся около подиума дюжине или больше гостей. Потом, понизив голос, добавила: — И не смей называть меня Пусси, идиот…

Подиум повернулся и унес ее от Мэнна.

Детектива несколько удивило ее вызывающее поведение. Он знал, что красотка злится на него за невнимание и редкие визиты, но также знал, что она не способна долго на него дуться. Максимум три минуты — на большее ее не хватало. Пусси не умела держать чувства под спудом и нагнетать напряжение, изображая непреклонность.

Она со стуком поставила перед ним порцию водки со льдом, после чего подиум повернулся на несколько градусов, и девушка Бонда начала любезничать с одетым в яркую рубашку гостем с избыточным весом. Ее пронзительный смех, казалось, завораживал мужчин, которые, сидя в метре, пожирали глазами каждый изящный изгиб или интимную складочку ее прекрасного черного тела. Все хранили молчание, ибо пришли сюда не для разговоров, но с одной только целью полюбоваться на Пусси Галор.

Через пару минут она снова уделила внимание Мэнну, коротавшему время игрой ледышками в стакане.

— Хорошо выглядишь, Джонни. — Она забрала стакан, чтобы вновь наполнить.

Так и есть, подумал инспектор, прошло ровно три минуты — и она смягчилась.

— Ты тоже, Ким. Но одно место на правой ягодице натереть маслом забыла.

— Похоже, ты похудел, — продолжала девушка, проигнорировав его выпад и присев на корточки, чтобы оказаться ближе к нему. — Что ж, поджарый, как гончий пес — это тебе подходит.

— Стал бегать по утрам. Прочищает мозги и поднимает тонус. Хорошо для работы.

— А я думала, ты поднимаешь тонус, чтобы не ударить лицом в грязь, когда мы встретимся снова.

— И это тоже. — Он ухмыльнулся.

Пусси вытянула руку и отбросила с его лба темную прядь, вечно свешивавшуюся на глаза. Потом провела пальцами по шраму на щеке. Она любила лелеять шрамы, как телесные, так и сердечные. Уж это Мэнн знал о ней точно. Собственно, из-за сердечных шрамов девушка и оказалась на другом конце света в этом ночном клубе, где из одежды ей полагалась только узенькая полоска стрингов.

Подруга Бонда склонила голову и с нежностью посмотрела на полицейского. Надо сказать, что в подобных нежных взглядах детектив нуждался меньше всего. Галор нравилась ему, но он не хотел усложнять отношения и втайне считал, что она тоже этого не хочет. Поэтому Мэнн отвел глаза и поторопился вывернуться из-под ее руки. Она отпрянула, как если бы Джонни ее ударил, и сердито отвернулась. Но Мэнн знал, что этот эмоциональный выплеск долго не продлится. Когда подиум совершит полный оборот и она снова вернется, ее настрой будет уже совершенно другим. Она вообще была человеком привычки, своего рода бумерангом, который всегда возвращается на то место, откуда его запустили. Если разобраться, Пусси из бара «Бонд» никуда уходить не хотела. Бывали, конечно, случаи, когда она пропадала где-то по несколько дней или даже недель, но разорвать глубинную внутреннюю связь с этим заведением так и не смогла. И всегда возвращалась, придумав в оправдание своего отсутствия какой-нибудь благовидный предлог. Похоже, она скучала по восхищенным взглядам, которыми одаривали ее мужчины. Ну и по легким деньгам, конечно.

Мэнн пожал плечами. В конце концов, кто он такой, чтобы судить людей или бросать в них камнями? Пунктики есть у всех. К примеру, Ким была натурой сложной и простой одновременно, находилась в вечных поисках большой любви, но в реальности опасалась найти ее. Возможно, в глубине души считала, что недостойна такого счастья. А все пунктики Мэнна, если разобраться, можно упаковать в одну шкатулку с заглавной буквой «Т» на крышке, поскольку именно с этой буквы начинается слово «триада».

Глава 30

Ким вернулась через оборот подиума и, надув губы, присела перед ним на корточки. Ее обиженное лицо позабавило Мэнна. Он изучил все ее мины и гримаски, каталогизировал их и знал, какая запечатлевалась в ту или иную минуту на лице девушки, иногда лучше ее самой. Нынешняя, к примеру, значилась в его реестре под номером «три» и изображала притворное недовольство.