Хризалида - Варвара Малахиева-Мирович

«Влачу, как змий влачит на чреве…»

Влачу, как змий влачит на чреве,Я в мире низменную плоть.Запретный плод на райском древеВысоко поместил Господь.

Уж не взираю с вожделеньемНа недоступную красуИ нищее мое смиреньеС глухим терпением несу.

И, только в снах, раскинув крылья,Своей свободою горда,С низин, постылых и унылых,Я улетаю иногда.

19 августа 1927

«День солнечный, а на душе туманно…»

День солнечный, а на душе туманно.Остановилось жизни колесо.Читать, писать, обедать стало странноИ опостыло всё.

Не развернулась ли уж до конца пружина,Не развинтились ли истертые винты?И в первый раз как бы дыханьем сплинаПахнуло на душу из темной пустоты.

17 сентября 1929, Сергиево

«Глупо, глупо, неумело…»

Глупо, глупо, неумелоЖизнь моя прошла.Как солома прогорела,Всё кругом сожгла.

У пустой и черной печкиВесело сидеть,Над огарком чадной свечкиВ полночь песни петь.

Хоть невесело, а нужно —Долго до утраВоет боль ноги недужной,Подвывает страх.

В дни боев и бездорожьяЯ ведь не был трус,Отчего же и кого жеЯ сейчас боюсь?

18 сентября 1929, Сергиев

«Засыпан снежною пургою…»

Засыпан снежною пургою,До ночи, верно, я усну.Проснусь и встречу всё другое,А не метельную волну.

Ко мне доходят еле-елеСквозь крышу голубых снеговНапевы злобные метелиИ дальний колокола зов.

И боль, и холод замерзаньяУж стали как неясный сон,Как отблиставшее мерцаньеНа грани тающих времен.

19 января 1930, Томилино

«Затмились дали…»

Затмились дали,Разбились ритмы,Без слез — печали,Без слов — молитвы.

Поземок белыйВ степи курится.ОледенелаМоя теплица.

В морозных стеклахНе видно неба.Растений блеклыхПоникли стебли.

Давно не плещутФонтанов струи,И странно, странно,Что всё живу я.

31 января 1931, Москва

ИЗ КНИГИ «УТРЕННЯЯ ЗВЕЗДА»

«Так некогда явился Искуситель…»

Так некогда явился ИскусительМонахиням в стенах монастыря,Как ты вошел в души моей обитель,Где уж иных миров забрезжила заря.

Твое лицо так грозно мне знакомо,Оно подобно Утренней ЗвездеДерзаньем, красотой и смертною истомой.Я видела его, но не припомню, где.

Ах, это было в день изгнания из Рая —Так светоносная Денница расцвела,Когда на пустыре, бездомная, нагая,К ночному небу взор я подняла.

Май 1920, Ростов

«Сквозь малую души моей орбиту…»

Сквозь малую души моей орбитуНесется вихрь космических пучин.Моих небес нарушен строгий чин,Вершины гор повержены и смыты.

Сорвавший цепь с глубинных ураганов,Воззвавший их на волю из тюрьмы,Могучий ангел хаоса и тьмыВлечет ее на пир своей стихии пьяной.

Но властный лёт его ужасных крылЗаклятьем грозным имени иногоПриостановит Творческое Слово,Архистратиг небесный Михаил.

[Июнь] 1920, Ростов

«К чему слова? Душа проходит…»

К чему слова? Душа проходитЧерез такую глубину,Где ликов жизни не находит,Где смерть влечет ее ко дну.

И так звучат смешно и скучноВсе «для чего» и «почему».Что нужно здесь и что ненужно —Ответим Богу одному.

4 июня 1920, Ростов

«Имя дьявольское — Ложь…»

Имя дьявольское — Ложь.Дьявол — ткач всемирной лжи.Тканей лжи не разорвешь,Только узел завяжи.

В первый малый узелокДьявол черное зерноЗавивает, и ростокВ тот же миг дает оно.

Через миг оно цветет,Миг еще — созревший плод,Сеет, веет семена…Жатва Дьявола пышна.

13 июня 1920, Ростов

«Багряно-алые, страстные…»

Багряно-алые, страстные,Цветы чертополоха злые.На листьях острые зубцыСулят терновые венцы,

И весь могуче-злобный видПредел страдания сулит..И я не знаю, отчегоИщу в них знака твоего.

13 июня 1920, Ростов

«Был день, когда вошел могучий…»

Был день, когда вошел могучийКо мне сам повелитель зла.Синели крылья грозной тучей,И в тучах молния цвела.

И на челе его блисталаКристаллом пламени и льда,Как смерти трепетное жало,Денницы алая звезда.

И жаждой битвы и объятья,И смертоносного вина,И вечной гибели проклятьяС тех пор ему я предана.

Но странно: крылья грозовые,Как сон, исчезли. Нет звезды.И вижу скорбные, больныеДавно любимые черты.

19 июня 1920, Ростов

ИЗ КНИГИ «РАСПУТЬЕ»

«Дикий лес, загадочные страны…»

Дикий лес, загадочные страныРоковых провалов бытия.Что ни шаг — чудовища — ОбманыИ шипов терновых острия.

Не пройдет никто здесь невредимо,Но иного в мире нет путиТем, кому судьба велела мимо,Мимо жизни и любви пройти.

Меркнет свет. Рассудок цепенеет,Стонет эхо прошлых голосов.Впереди забвенья ветер веет,Задувая чей-то дальний зов.

Кто зовет, куда зовет, не знаю,Этот голос называя «Ты».Память сердца гаснет, изменяетДорогие светлые черты.

И душа понять уже не смеет,Это Ты иль это призрак Твой,Или смерть тропинку озаряетЕй в ответ на стон ее глухой.

[1917–1918]. Киев

«Мне так легко переселяться…»

Мне так легко переселятьсяВ иную плоть, в чужие сны,Но мне наскучило скитатьсяВ пределах здешней стороны.

То видеть молодости оком,То детства ясный мир вкушать.Пора, пора в краю далекомЕдиный лик свой отыскать.

1920, Ростов

«Многоочиты Херувимы…»

Многоочиты Херувимы,Шестикрылаты Серафимы…И не такой ли нашу плотьЗамыслил в день шестой Господь?

Но тварной воли отпаденьеПровидя, грех, измену, смерть,Бог заключил свое твореньеВ нечистый ил, в земную персть.

И змий сказал жене: я в страстиМиры с тобою обтекуИ свыше — ангельскою властьюУста и очи облеку.

Отверзну все врата познанья,И все «хочу», и все «могу».И в беспредельном ликованьиТобой в твореньи дух сожгу.

Июль 1920, Ростов

«Голубая тень на сером камне…»