Взгляд висельника - Александр Варго

Саша очень торопился домой. Он понял, что плохое самочувствие не что иное, как предчувствие беды. С его мальчиком что-то случилось или случится. Весь день он не мог ему дозвониться. До двух часов он еще был спокоен. Ну, не берет трубку – урок, а телефон стоит на бесшумном вызове. Он мысленно ругал ребенка за то, что тот на переменах не смотрит пропущенные вызовы. Потом ругал себя за чрезмерную опеку. «Ты б еще ему колокольчик на шею повесил», – корил он сам себя. Часам к четырем он засобирался домой.

– Что, совсем дело плохо? – участливо спросила Света.

– Смотря что ты имеешь в виду, – улыбнулся ей в ответ Александр.

– Сережка?

– Да что-то дозвониться до него не могу…

– Хочешь, я тебя подброшу?

Саша задумался. Вспомнил, сколько пересадок ему делать, и кивнул.

– На машине, может, не быстрее, но хотя бы комфортней. Или у тебя скутер?

– Остряк. Свой первый скутер я в шестом классе разбила.

– Ну, ты хотя бы предупредила.

– Пошли уже, – улыбнулась Света и направилась к выходу.

– Пошли.

Он посмотрел ей вслед и понял, чего ему сейчас так не хватает. Женской ласки ему не хватает. И пацана он своего замотал совсем этими разговорами о любви к жизни.

«А сам-то ты, Истомин, любишь жизнь? Вот в этом-то и дело, что даже если и любишь, то где-то очень глубоко».

«Хендай Акцент» стоял в тридцати метрах от парадного входа. Саша никогда не водил машин, да и особой тяги к этому делу у него не замечалось, но эта ему нравилась. По сравнению с поделками ВАЗа эти машины, собранные в Таганроге, были просто спасением отечественного автопрома.

Они ехали молча. Александру нужно было подумать, и Света, похоже, это прекрасно понимала. Аромат ее духов немного сбивал с мысли. С правильной мысли. А думал он в основном о Сережке, об эпидемии самоубийств и, конечно же, об отношениях с женой. Возможно, именно эти отношения и влияют каким-то образом на сына. Возможно?! Да это так и есть. Он вспомнил, как не находил себе места, когда однажды мать выгнала отца. Все семейные дрязги губительно действуют на детей. И, исходя из этого, самоубийства подростков не так уж и необъяснимы. Семья после развала СССР отошла на задний план. Люди стали очень заняты решением финансовых вопросов. Моральные аспекты сохранения семьи их уже интересовали мало. Если раньше, прежде чем развестись, люди думали, а что скажет комсомол, профком, райком и еще куча комитетов и организаций, то сейчас из-за отсутствия оных людям наплевать на то, что кто-то там скажет. Нет сейчас той цементирующей основы, того фундамента. Некому указать человеку на его заблуждения. А страдает опять же кто? Дети. Сейчас Саше трудно было представить ребенка, повесившегося в советские годы из-за неустроенности в жизни. Тогда их все устраивало, а кого нет – тот молчал. Хорошо это или плохо – другой вопрос, но они хотя бы жили.

Сережа посмотрел первый ролик. Видео было без звука, но он понял, что девушка с кем-то разговаривала. Возможно, это запись со «Скайпа». Несмотря на плохое качество записи, девушка вдруг показалась Сергею знакомой. Он пытался в ней узнать Свету Мечникову, потом Владу Хрулеву. Но нет, обе его одноклассницы были с длинными волосами, а у этой была короткая стрижка. К тому же она была брюнеткой. Это уж тем более не подходило ни к блондинке Свете, ни к рыженькой Владе. И только когда девочка достала кучу таблеток и начала без разбора их глотать, он узнал в ней дочь Горыновны. Это точно была дочь их учительницы.

Второе видео было немного короче. Света плакала. Света Мечникова плакала, что-то говорила, потом снова плакала. А потом она смеялась. Сергей поразился такой перемене настроения девушки. Плач, смех, потом снова плач, а потом… Истомин вдруг понял, что ролик как раз и снимался для этого «потом». Света встала с кресла и вышла из комнаты. Вернулась она почти сразу же. «Может, это постановочный ролик?» – подумал Сережа. Мечникова вернулась с веревкой так быстро, будто она уже была подготовлена или Свете ее кто-то передал прямо у двери спальни. Сергей присмотрелся. В камеру была видна приоткрытая дверь. Сережа пытался разглядеть в щели какую-нибудь тень или движение. Но там ничего не происходило. Зато на переднем плане все было готово к основному действию. Истомин даже не видел петлю, но он знал, она свисает с потолка, потому что внимание Мечниковой было устремлено туда, наверх. Она выкатила кресло в центр комнаты. Света все делала не спеша, будто следуя чьему-то приказу. Мечникова повернулась к камере, замерла, потом кивнула и полезла на стул. Какое-то время она стояла неподвижно, не решаясь на дальнейший шаг. Сережа не видел ее головы, но знал – она в петле. Когда она шагнула, Сережа не увидел. Он только на мгновение закрыл глаза, а когда открыл их, Мечникова уже болталась, подрыгивая конечностями. Когда тело успокоилось, ролик закончился.

Эмоции выплескивались через край. Он был шокирован увиденным. Множество вопросов крутилось в голове. Для чего девочки снимали свои самоубийства? С кем они разговаривали перед этим? И самое главное: как видео попало к его другу?

Сережа вошел в «Скайп». Дока не было в Сети. Жаль. Сергей вытер вспотевшие ладони о джинсы и включил третий ролик. И чем больше он погружался в немое кино о самоубийстве, тем сильнее было ощущение, что девочек кто-то на это толкал. Видео закончилось на распахнутом окне. Ветер колыхал грязно-розовые шторы. Сережа почему-то обернулся на свое окно.

«Если бы я захотел умереть… Нет, ну, если представить, так, в порядке бреда. Так вот, если бы я захотел умереть, то непременно бы это сделал так, как эта девочка. Чувство полета, а потом тьма».

Оповещение о новом сообщении заставило Сережу дернуться.

Dr

Ну что, посмотрел?

Он что, следит за мной?

Сергей

Да, посмотрел.

Dr

Ну и как тебе? Не хочешь обсудить это?

Хотел ли он? О да! Он очень хотел.

Сергей

Давай.

Безразличный тон мог спугнуть собеседника, и Сережа добавил:

Круто.

Dr

Поделишься?

И он поделился. Но о самом важном вопросе: откуда это видео у него, Сережа забыл.

«Акцент» вырулил на Варшавское шоссе и направился по направлению к Щербинке. Молчание уже раздражало, поэтому Света просто спасла ситуацию.

– А твой Сережка как учится?

– Неплохо. А если бы еще и не ленился, то вообще бы отличником стал.

– Никогда бы не подумала, что он у тебя ленивый.

– Да есть немного, – улыбнулся Саша и посмотрел в окно.

Они миновали поворот на Милицейский поселок и въехали в Щербинку.

– А моей учиться пока нравится.

– А сколько ей?

– Шесть.

– И что ж ты ее так рано нагружаешь?

Света пожала плечами.

– Пока интересно…

– Вот именно что пока. Мы своего тоже отдавали рано. В какой-то садик с каким-то там уклоном. – Истомин постучал указательным пальцем себе по виску.

– И что? Видишь, на пользу пошло.

– Не совсем так. – Саша поморщился. – Он, нарадовавшись этой забаве за год, отказывался учиться в первом и во втором классах. Еле заставили.

Они проехали стелу «Подольск 1741». Дальше был универсам «Карусель», а напротив – дом, в котором жил Истомин.

– Да ладно. Шутишь? – Света недоверчиво посмотрела на Александра.

– Нет. Да ему и есть в кого, – улыбнулся Саша.

– Да ладно.

– Да. Меня в первом классе мама буквально насильно усаживала за уроки и вдалбливала всякие крючки да палочки.

– Вот оно что, начальник. – Светлана улыбнулась. – Не хотел учиться, значит.

– Да. Но мама так постаралась, что дальше я учился только на пять.

– Ой ли? – хитрая улыбка появилась на красивом лице.

– Ну, почти на пятерки.

– А я школу с золотой медалью окончила, – с ностальгией в голосе произнесла Света. – Неплохая ведь пора была, правда?

– Лучшая, – Саша понял, что и он поддался этой печали о безвозвратно ушедшем счастливом детстве. – Причем чем старше становишься, тем счастливей кажется детство.

Света вырулила на небольшую площадь, на которой красовался большой магазин «Пятак». «Акцент» тихо катил по дороге, больше похожей на проселочную, чем на асфальтированную.

– Ну, вот и твой дом.

Саша кивнул и посмотрел на окна зала и спальни Сережи. Истомин понял, что не хочет выходить из машины, что не хочет отпускать Свету.

– Может, зайдешь?

Света улыбнулась.

– Чай, кофе, потанцуем?

– Ну, как-то так. Хотя я думаю, для первого свидания достаточно будет и кофе.

– Так это что, свидание? – Светлана округлила глаза.

– А разве нет?

И тут Саша снова взглянул на окно комнаты сына. Сережка стоял у окна и пытался открыть створку. Истомин вспомнил, что снял все ручки. В следующий миг он уже выскакивал из машины. Он увидел, как его ребенок повернулся назад и что-то кому-то сказал.