Увлекательное приключение - Барбара Картленд

Она была королевской воспитанницей, дочерью герцога Каркастилло, владелицей огромных поместий и одной из самых влиятельных женщин в Испании.

Он же был выходцем из народа, сыном лавочника из крошечного провинциального городишка, человеком, который стал знаменитостью только благодаря своему искусству матадора.

Несмотря на то, что Филипп V[21] и Елизавета Фарнезе косо смотрели на бои быков и прилагали немалые усилия, чтобы воспрепятствовать их проведению, испанцы не желали отказываться от своего излюбленного зрелища.

Во многих знатных семьях вызывала немалое неодобрение занимаемая королевской четой позиция, которую объясняли исключительно тем, что королева — иностранка и не желает приспосабливаться к испанскому образу жизни. Таким образом, бои быков проходили так же регулярно, как и в прежние времена, просто о них было не принято упоминать при дворе, хотя большинство придворных посещали их.

Впервые донья Алькира увидела Миахадо на «Плаза Майор», главной арене для боя быков, где она сидела в королевской ложе. Он приехал в Мадрид, будучи уже знаменитым матадором. К этому времени он успел покорить все города на юге Испании, поэтому мадридцы рассчитывали увидеть действительно интересное представление. Но даже эта самая взыскательная публика во всей стране вынуждена была признать, что Миахадо был не только выдающимся спортсменом, но и настоящим артистом.

— Ole! Ole! Ole![22]

Когда Миахадо ловким, точным ударом шпаги убил быка, зрители словно сошли с ума. На арену полетели цветы, шляпы, мантильи и перчатки. Только донья Алькира сидела неподвижно и, чуть прищурившись, разглядывала матадора.

Она приказала привести его к ней в ложу, и, когда он склонился над ее рукой, при первом же его прикосновении почувствовала, что до сих пор ни один мужчина не вызывал у нее такого страстного желания.

Во многих отношениях Миахадо был простодушен, как ребенок. Из-за его красивой внешности женщины бросались к нему на шею еще с тех пор, когда он был совсем гонцом. Кроме того, его окружала какая-то особая аура мужественной чувственности, которая оказывала такое же действие на представительниц слабого пола, как валерьяна на котов.

Но до встречи с доньей Алькирой его любовные связи были простыми и недолговечными. Он спал с женщинами, когда ему этого хотелось, но воспринимал их преклонение и подарки, которыми они осыпали его, лишь как дань своему искусству, а вовсе не своим мужским достоинствам.

Он был удивлен, когда донья Алькира пригласила его поужинать с ней. Это польстило ему, а кроме того, заинтриговало. Прежде ему не доводилось так близко общаться с женщиной столь знатного происхождения.

Конечно, многие дворяне оказывали ему покровительство. Они приглашали его выпить с ними, интересовались его мнением о быках. Они даже дружески хлопали его по спине и называли славным малым, утверждая, что во всей стране ему нет равных. Но их жены и дочери держали его на расстоянии.

Он мог издали любоваться ими, когда они смотрели бой быков, сидя в ложах, — гордые, красивые, недоступные. Когда сопровождавшие их мужчины останавливались, чтобы поболтать с ним, они поспешно проходили мимо. Легкий наклон головы, едва заметная улыбка, какую они могли адресовать слуге или лавочнику, были единственными знаками внимания, которые они позволяли себе в его адрес.

А теперь его пригласила на ужин самая очаровательная женщина Испании. Он слышал, как ее превозносили везде, где бы он ни появлялся, даже в самых отдаленных уголках страны. Увидев ее в ложе, он понял, что слава о ее красоте не была преувеличена. Он не знал, что ей было нужно от него, но, когда он шел к ней во дворец, сердце бешено колотилось у него в груди. Как же он был удивлен, когда обнаружил, что они будут ужинать с ней наедине в ее будуаре. Это было почти год назад.

Его приглашали во все города Испании принять участие в корриде, и предлагаемые гонорары во много раз превосходили то, что ему удавалось заработать в Мадриде, но он неизменно отказывался. Донья Алькира жила в Мадриде, поэтому его место тоже было здесь.

Он вышел из гардеробной, облаченный в плотно облегающий живописный костюм матадора, который он всегда носил как форму, для того чтобы его везде узнавали, где бы он ни появлялся.

Пока он приближался к ней, донья Алькира любовалась его кошачьей грацией. Миахадо напоминал ей черную пантеру: он был так же красив и так же опасен.

Она сидела на низком табурете и снизу вверх смотрела на него. Ее длинные волосы рассыпались по ярко-алому бархату накидки, взгляд темных глаз казался таинственным, пунцовые губы загадочно улыбались.

— Ты придешь сюда завтра ночью, — сказала она, и это прозвучало скорее как приказ, нежели как приглашение.

— Если только здесь не объявится этот англичанин, — с горечью ответил он.

— Даже если он и объявится, ты же не рассчитываешь застать его у меня в такой час! — улыбнулась донья Алькира.

Миахадо грубо схватил ее за плечи.

— Я убью тебя! — хрипло сказал он. — Тогда ни один мужчина больше не посмеет взглянуть на тебя, и ты останешься моей навеки.

Его руки обхватили ее белоснежную шею, на которой так гордо покоилась ее головка. Медленно, почти незаметно он стал сильнее сжимать пальцы. Донья Алькира даже не шевельнулась и лишь смотрела на него.

— А разве мертвая женщина сможет дать тебе то, что даю тебе я? — тихо спросила она. — Разве губы мертвой женщины будут так страстно жаждать твоих поцелуев? Разве мертвая женщина сможет так нежно обнимать тебя и сгорать от желания, как я в ожидании завтрашней ночи?

Их глаза встретились, и на мгновение показалось, что он не устоит перед страстным призывом, который явственно читался в ее взгляде. Его губы дрогнули, дыхание участилось, но он тут же с такой яростью отшвырнул ее от себя, что она упала бы на пол, если бы не ухватилась рукой за туалетный столик.

— Будь ты проклята! — воскликнул он. — Ты околдовала меня! Ты въелась в мою плоть и кровь, и я не в состоянии вырваться из твоих сетей! Ты унижаешь и оскорбляешь меня, и все же всякий раз я приползаю к тебе на коленях и молю о милости. Я твой слуга, твой раб. Я ненавижу тебя и в то же время сгораю от любви. Я не в состоянии думать ни о чем другом! В один прекрасный день я убью тебя, хотя бы для того, чтобы снова стать свободным!

Казалось, воздух все еще сотрясался от этой страстной тирады, когда Миахадо резко повернулся и направился к двери. Но не успел он сделать и нескольких шагов, как донья Алькира уже оказалась рядом с ним. Она обхватила его обеими руками и крепко прижалась к нему всем телом.