Похищенная синьора - Лаура Морелли

в волосах что-то записывал в разлинованной толстой тетради. Когда девушка приблизилась, он поднял взгляд.

– Добрый день, – нервно сказала Анна.

До этого ее общение с полицией складывалось не очень хорошо, особенно когда она приходила вызволять Марселя из камеры в парижском участке. Но этот жандарм выглядел вполне доброжелательным. Он откинулся на спинку стула и выжидательно смотрел на нее.

– Я хочу заявить о том, что пропал человек, – проговорила она.

– Думаете, вы одна такая? – устало отозвался офицер. Он открыл другую тетрадь и помахал перьевой ручкой. – Рассказывайте, что стряслось.

– Пропал мой брат, его зовут Марсель Гишар, – сказала Анна. – Однажды вечером я пришла домой… это было вечером двадцать восьмого августа… а его там не оказалось. Утром я уехала из Парижа. – Она достала из кармана записку – ту самую, которую нашла на подушке Марселя и с тех пор всегда носила с собой, – и молча положила ее на стол перед офицером.

Тот развернул сложенный листочек и едва скользнул по нему мрачным взглядом.

– А вы, значит, из Парижа? – Он закрыл тетрадь.

– Да, но… Прошу вас! – взмолилась Анна. – Я боюсь, что мой брат мог попасть в опасную ситуацию.

– Можете оставить заявление, – вздохнул жандарм, глядя на нее. – Только вот, вы видели, что на улицах творится, мадемуазель? Тысячи людей теряются, уезжают неизвестно куда. Думаете, нам удастся найти какого-то парижского парня? У нас в участке накопилась целая гора заявлений о пропаже людей из всех уголков Франции.

У Анны упало сердце.

– Но вы ведь все равно будете его искать?

Вероятно, ей удалось вызвать сочувствие, потому что офицер, достав из ящика стола бланк заявления и подтолкнув его по столу к Анне вместе с ручкой, сказал:

– Заполняйте. Я перешлю это коллегам в Париж.

Анна, присев на рассохшийся деревянный стул у стены, заполнила бланк. Антуанетта все еще флиртовала с молоденьким дежурным жандармом у дверей участка. Пройдя мимо них, Анна остановилась на залитой солнцем узкой улочке и сделала глубокий вдох. На что она рассчитывает? Каким образом усталый офицер из жандармерии захолустного городка в тысячах миль от Парижа сможет найти ее безалаберного братца? Особенно сейчас, когда столько людей, все бросив, действительно бегут куда глаза глядят. Офицер просто сжалился над ней. Но от этого не будет никакого толку.

– Вот, пожалуйста! – Антуанетта с сияющим лицом вышла из здания жандармерии. – Все получилось! Они мне дали адреса дюжины местных жителей, которые сдают комнаты. И обещали еще несколько велосипедов напрокат. У нас теперь будет жилье для всех! – Она вдруг замолчала. – Анна, что с тобой?

– Ничего, все хорошо.

* * *

Анна, сидя за переносной пишущей машинкой у окна в коридоре с витиеватым декором, работала медленно и сосредоточенно, стараясь ничего не пропустить. «Гравированный коралловый амулет на шелковой ленте, – печатала она. – Итальянский Ренессанс, предположительно Флоренция, ок. 1450 г.». К описанию добавился инвентарный номер ящика. Интересно было, сколько войн пережил этот амулет за несколько веков со дня своего появления на свет и была ли среди них война страшнее той, что сейчас началась. Действительно ли владелица амулета верила, что он убережет ее от бед? Сколько раз эту милую, заманчивую безделушку кто-нибудь пытался стащить, не выдержав искушения, а если удавалось, прятал ее в карман или под матрас…

– Плохи наши дела. – В коридор вышел месье Шоммер со скорбным выражением лица.

Анна подняла взгляд от машинки, но ее пальцы продолжили бегать по клавишам.

– Что случилось? – спросила Люси. Она расхаживала мимо сложенных у стены ящиков, сверяясь с описью, и диктовала Анне описание их содержимого. Число ящиков было немыслимо велико и постоянно менялось. Часть из них уже увезли из Шамбора в другие замки и государственные здания по всей Франции, но количество новых ящиков, которые надо было учитывать, описывать, определять на хранение и так далее, казалось, не иссякнет никогда. При этом достаточно было допустить в описи одну маленькую ошибку, что-то пропустить, и какое-нибудь уникальное, бесценное произведение искусства могло затеряться навсегда.

– Мы открыли ящик… с тремя красными кружочками, – сказал месье Шоммер и принялся расхаживать по коридору туда-обратно.

«Мона Лиза!» – сразу поняла Анна, и клацанье клавиш пишущей машинки мгновенно стихло.

Шоммер продолжал:

– Сырость уже дает о себе знать. Если деревянная панель пострадает от влажного воздуха, мы не сможем провести реставрацию в нынешних условиях. Я уже написал месье Жожару – попросил у него разрешение перевезти «Мону Лизу» в другое место и как можно скорее.

Люси растерянно покачала головой:

– Куда же мы ее повезем сейчас?

Месье Шоммер взъерошил редеющие волосы:

– Не знаю, может, в Блуа, в Лувиньи или в Шерперин… Да хоть в сейф в Банке Франции, если придется!

Анна видела, как осунулось его лицо, под глазами обозначились серые тени.

– Если из-за этого нужно будет еще раз переделать опись, мы готовы, – кивнула Люси. Она окинула взглядом ящики в коридоре, оценивая в очередной раз гигантское количество работы по учету и контролю за постоянным перемещением экспонатов. – А пока пора сделать перерыв на обед.

Анна приняла это предложение с благодарностью, но сначала допечатала страницу и только потом отложила опись. День был долгий и утомительный. Встав из-за шаткого столика, на котором была пристроена пишущая машинка, она повернулась и чуть не столкнулась с Коррадо.

– Ciao, bella[34], – подмигнул он ей.

– Привет! – воскликнула Анна, просияв. – Давно не виделись! Как прошла поездка в Париж?

– Привез оттуда скульптуры, все в целости и сохранности, моя старушка опять не подвела. Теперь пробуду тут несколько дней. Твое начальство говорит, для меня есть какое-то важное задание, но пока это тайна, покрытая мраком!

Анна заулыбалась, сама удивляясь тому, как она обрадовалась, что Коррадо останется в Шамборе хоть ненадолго.

– Сегодня такая хорошая погода, что все, похоже, решили пообедать на лужайке, а не в этом пыльном замке, – сказал он. – Надо пользоваться моментом, пока зима не настала.

Анна последовала за Коррадо на зеленую неровную лужайку внутри крепостной стены, думая о том, что столетия назад обитатели Шамбора, должно быть, смотрели на эту стену с уверенностью, что она защитит их от любой угрозы. Но было это, разумеется, задолго до того, как в небо стали подниматься бомбардировщики, несущие смерть по воздуху.

Девушка расстелила теплый плед в тени раскидистого дерева, уселась и оттуда наблюдала, как итальянец наполняет тарелку у общего стола. Коррадо был ладно скроен – крепкий, стройный; от него исходило ощущение кипучей, искрящейся жизненной энергии, и его обаянию невозможно было сопротивляться.

Он подошел, сел рядом с Анной; тарелка у него в руках была наполнена до краев и с