Колчаковщина: Гражданская война в Сибири - Николай Дмитриевич Авксентьев

тому, что в тактике и в стратегии называется военным искусством. В этом нельзя видеть ошибку теоретика, но, скорее всего, нарочито и сознательно созданную путаницу, конечной целью которой было все, но только не победа над врагом. Есть еще другие, мелкие факты, говорящие о том же; чтобы не растягивать воспоминаний, я укажу лишь на один факт, тоже весьма характерный для физиономии деятелей того времени.

Я указывал выше; что по приказу Колчака были расформированы башкирские полки, которые, узнав о таком приказе, частью перешли к красным, частью разошлись по домам. Впоследствии под влиянием Валидова перешедшие к большевикам части стали понемногу переходить обратно, и смело можно сказать, что большая половина вернулась в армию Колчака. Когда в конце июля у нашего корпуса отняли бригаду казаков, я, не спросив разрешения, начал формировать башкирский кавалерийский полк из добровольцев. В две недели я имел свыше 700 человек, притом с собственными лошадьми, седлами и оружием. Их вполне хватило для организации 4-эскадронного кавалерийского полка, которому мы дали башкирское название Ак-Иделский (Белой реки) кавалерийский полк.

К сожалению, скоро началось наше отступление, во время которого мы не могли хоть сколько-нибудь обучить вновь созданный полк и сделать его боеспособным. Когда после этого у Актюбинска наступил общий крах, большая часть из бойцов этого полка не пожелала следовать за нами в Киргизские степи, что и понятно, ибо в пустынных степях пали бы все лошади.

Жители Южно-Уральского округа в большинстве своем были на стороне большевиков. Объясняется это тем, что на Южном Урале много так называемых фабричных селений, в которых уже давно нет никаких фабрик, но крестьяне, жители этих селений, обрабатывают землю, которую им сдают в аренду частные землевладельцы только на один год, притом такими мелкими кусочками, что арендующие крестьяне не могут прожить и принуждены искать работы у землевладельцев. Крестьяне этих селений дали красным несколько тысяч добровольцев, которые сейчас же выступили против нас. И только этим я объясняю тот героизм, какой не раз выказывали красноармейцы во время наступления. Неопределенные обещания правительства Колчака снабдить землей крестьян были виною поступления этих крестьян в ряды Красной армии, где большевистские комиссары со свойственной им ловкостью и демагогией умели использовать каждую ошибку омского правительства, в чем я часто убеждался, читая большевистские газеты.

Крестьяне Оренбургской и Уфимской губерний к западу от реки Ик, где находились вперемежку башкирские, русские, малорусские и казачьи села и деревни, держали себя по отношению к большевикам пассивно, за исключением некоторых русских деревень, жители которых выказывали сочувствие большевикам. Двигаясь к юго-востоку по долине богатой реки Сакмары и в степных районах между р.р. Сакмарой и Уралом, мы большевизма не наблюдали, в то время как еще южнее, на самой границе Киргизских степей, между Орском и Актюбинском, опять попадались села, где жители в большом числе добровольно поступали в Красную армию, Был даже в одном селе священник, открыто высказывавшийся за Красную армию.

Как-раз в этой местности, протекали наши последние бои, и здесь произошло наше катастрофическое окружение. В казачьей станице, в последнем населенном русскими, пункте в Киргизской степи, где собрались все наши полки, мы пережили тяжелые минуты, которые я долго буду помнить.

Мы не скрывали от солдат нашего трудного положения. Нам нужно было пройти больше чем 1.000 верст по пустынным степям, и гарантировать солдатам питание во время дороги мы не могли. Захватить с собой продукты мы могли только в строго ограниченном количестве, ибо не было уверенности в том, что лошади выдержат переход по степям. Также мы не могли надеяться на то, что нам удастся в степях найти какую-нибудь пищу. Следовательно, не было сомнений, что мы идем навстречу голоду.

Положение офицеров было хуже, и потому они, не находя другого выхода, были готовы перенести все лишения, лишь бы не попасть в руки красных. Другое дело было с солдатами. Хотя был издан приказ о выступлении, солдатам вместе с том объяснили наше положение и неофициально дали понять, что препятствий для тех, кто захочет уйти, не будет. Неизвестно откуда появились ораторы, которые начали устраивать митинги и натравливать солдат против офицеров, предлагая отобрать у офицеров весь обоз. Однако эта травля осталась без последствий. Только меньшинство солдат было настолько нерешительными, что не пожелало следовать с нами. Мы им отдали часть наших продуктов, и они простились с нами.

Вместе с тем и среди офицерства произошел психический перелом, проявлявшийся в желании «самоопределиться». Однако без особых трудов удалось их убедить, что, странствуя вразброд по степи, мы безусловно пропадем, в то время как оставаясь в одном объединенном отряде, нам не придется бояться отрядов красной кавалерии. Небольшая часть офицеров все-таки ушла, желая добраться до Каспийского моря, но вскоре убедилась, что этот путь отрезан, и в последующие дни присоединилась к нам.

Оставшиеся части 1-го и казачьего полков, узнав о нашем положении, немедленно пошли за нами в степь. Характерно, что хотя эти корпуса были вдвое больше нас, они вывели в степь вдвое меньше людей, чем наш XI корпус. В их составе вовсе не было пленных красноармейцев, а между тем, как мы потом узнали, из этих корпусов целые части перешли на сторону красных.

Весь трудный путь по безводной песчаной пустыне, направляясь на Иргиз, Тургай и Атбазар, мы прошли в 30 дней, при чем полдороги пришлось пройти без возможности получить питьевую воду. Киргизы, узнав о нашем походе, немедленно уходили в сторону от нашей дороги и за исключением вышеуказанных селений, где киргизы живут оседло, мы не встречали ни одного живого человека. Поэтому своих продовольственных запасов, которые были заготовлены из расчета по 1/2 фунта муки на человека, мы нигде не могли пополнить, ибо ни в Иргизе ни в Тургае никаких запасов не было. Единственно, что нам удалось получить у киргизов, — это несколько овец, но за ними приходилось отходить в сторону от дороги на несколько десятков верст. Кроме того, в Иргизе удалось купить около 4 пудов кишмиша для всего корпуса. Большая часть лошадей (до 300) пала, не пройдя и полдороги. К счастью, на место павших лошадей нам удалось достать верблюдов, но для отыскивания их нам опять приходилось отойти от прямого пути.

Приблизительно за 100 верст от Атбазара, в первом селе на нашем пути, мы остановились для пополнения своих истощенных продовольственных запасов, и ибо здесь впервые оказалось возможным купить кое-какие продукты. В этом же селе нас нагнал вестовой генерала Белова, который привез ген. Галкину приказ по южной армии. Этим приказом ген. Белов отстранял ген. Галкина от