Колчаковщина: Гражданская война в Сибири - Николай Дмитриевич Авксентьев

и ненужных путешествиях по горам, с остановками в больших центрах с большевистски настроенным населением. Этими пунктами были: Белорецк, Авзяно-Петровск и заводы Кана-Никольский и Преображенский. Наконец, в последних числах июня мы пришли в район реки Ик, где нам указали район фронта верст 60 северо-восточнее Оренбурга. Если бы мы выступили из Троицка спустя месяц, как об этом мы просили, и были бы отправлены на указанный нам участок фронта по железной дороге, то мы прибыли бы на место на несколько дней раньше, притом в качестве действительно боеспособного войска. Очевидно, на самом деле ни ставка, ни ген. Белов не желали этого. На фронте я получил письмо от приятеля из ставки, который сообщал о происходившем в его присутствии разговоре между начальствующими лицами ставки о нашем отряде, при чем один из них воскликнул: «А они все-таки сформировались!».

Деятельность нашего корпуса, ввиду его малочисленности, не может дать никакого понятия о фронтовых операциях Колчака, ибо на фронте работали три армии, состоявшие каждая из 3–5 корпусов. Поэтому, опуская подробности, я коснусь нашей деятельности на фронте лишь постольку, поскольку это необходимо для уяснения ужасной катастрофы, разразившейся в Сибири зимой 1919–1920 г.

Еще во время нашего блуждания по Уральским горам ген. Белов сообщил нашему штабу, что в наших полках ведется усиленная большевистская пропаганда. Организованная на скорую руку, перед выступлением на фронт, контр-разведка никаких сведений дать не могла, и ген. Галкин просил штаб армии сообщить хоть один факт, который мог бы облегчить выслеживание пропагандистов, но штаб ничего не ответил. Заняв фронт, мы все-таки действовали с осторожностью и для испытания ввели в дело только один полк; в первую же ночь из этого полка перешли полностью на сторону красных две роты. При расследовании этого случая выяснилось, что роты были обмануты младшим комсоставом и выведены якобы на разведку. Это доказывало, что в полках работает большевистская организация. В тот же день поймали двух солдат, которые пытались перейти фронт. При допросе они подтвердили наши подозрения и дали нам некоторые нити, способствовавшие раскрытию этой организации.

Результаты расследования обнаружили неожиданную картину: красные агенты, будучи везде и всюду дисциплинированными бойцами, проникли даже в младший комсостав. Своими рассказами о насилиях и пытках, перенесенных ими от красных, они приобрели доверие командного состава полка, и некоторые из них попали даже в контр-разведку. В последние дни марта у них было решено перебить всех офицеров и перейти на сторону красных. Были уже выбраны новые командиры из членов организации. У одного из выбранных командиров полка во время обыска нашли сорок тысяч рублей керенками. Самая организация возникла и оформилась за время переходов по Уральским горам.

После того, как все участники большевистской организации в количестве более 100 человек были преданы суду, а остальные, менее виновные, расформированы для обслуживания тыла и обоза, полки, хотя и значительно уменьшившиеся во время двухмесячных почти беспрерывных боев, выказали такие геройство, отвагу и боеспособность, какие я редко наблюдал даже во время германской войны.

Широкие операционные планы командующего южной армией остались мне неизвестными, и потому я не берусь о них судить. Но многие события на фронте в июле и августе свидетельствовали о том, что распоряжения командира южной армии не заслуживают доверия. Казачий корпус, как конница, остался совсем неиспользованным и стоял все время на позиции против красной пехоты под Оренбургом. Наступление моей дивизии в конце июля от Красной Мечети, в котором участвовали два полка и казачья бригада Степанова, было остановлено ген. Беловым на р. Белой. Продвинувшись на 40 верст вперед, уничтожив два красных полка, отобрав у них артиллерию и окончательно разгромив еще два других красных полка, мы прорвали красный фронт и очистили путь в Стерлитамак. Это было в то время, когда западная армия отступала в златоустинском направлении. После этого у нас немедленно отобрали казачью бригаду, и мы не могли использовать результатов своего успеха.

Потерявши, связь с западной армией, южная армия осталась совершенно изолированной на фронте Оренбург-Авзяно-Петровск-Белорецк. Положение было таково, что нужно было немедленно решить: отступать ли вместе с западной армией в Сибирь или двинуться вперед с целью соединиться с деникинской армией. Я знаю, что ее командиры корпусов просили ген. Виттенкопфа-Белова избрать последнее направление, но Белов в продолжение трех дней не принял никаких мер и только оттянул правый фланг своей армии.

Разумеется, красные использовали это время, собрали против наших слабых и широко растянутых частей превосходные силы и 11 августа перешли в наступление. Мы выполняли приказ и отчаянно защищались, несмотря на всю нецелесообразность такой защиты, ибо полк в 500–600 штыков не мог защищать гористую линию фронта на протяжении 15–20 верст. Поэтому после двухдневных жестоких боев нас принудили отступать; только тогда ген. Белов решил отступить всей армией, только уже не в Сибирь, а в Туркестан, двигаясь по Ташкентской ж. д.

Трудно теперь сказать, были ли такого рода решения со стороны Белова результатом серьезно продуманного предприятия, или это была простая измена[9]. Если когда-нибудь будущая Россия заинтересуется этой войной и историей разгрома армии Колчака, освещение этого вопроса будет в высшей степени интересным. Поэтому остановлюсь на этом вопросе ближе.

В начале августа. 1919 г, южная армия заняла фронт от Верхне-Уральска до реки Белой и дальше через реку Сакмару, на 10 верст западнее устья реки Ик, двигаясь дальше мимо южной часта Оренбурга, где левый фланг корпуса оренбургских казаков держал связь с уральскими. Уже в конце июля красные повели сильное наступление на стык между нашей армией и казачьим корпусом. Красные и здесь имели некоторые успехи, о чем они сообщали в своих газетах, которые мы захватили во время наступления в конце июля. Но уже в середине августа при попытке окружить южную армию красные повели сильное наступление на наш центр в районе XI корпуса. В то же время ген. Белов решает отступать не в Сибирь, где была надежда опять соединиться с западной армией и где путь отступления, начиная от области южнее Кустаная на Кокчетав, идет через населенные пункты к богатые хлебом области, а в Ташкент, на юг, в то время как противник энергичным наступлением отодвигает нас все дальше и дальше на восток. Генерал Белов решил всю южную армию, фронт которой был более 400 верст, собрать в районе Актюбинска, т.-е. на одном краю района армии, позади левого фланга, чтобы оттуда по жел.-дор. магистрали двинуться на Аральское море, ибо в другом месте из-за песков пустыни дорог не было. Туркестан вместе с Ташкентом, как известно, в то время находился