Красавица и чудовище - Татьяна Тарасова

До этого состояния тоже надо дорасти. В том году я уже с полной уверенностью могла сказать, что Наталья Бестемьянова и Андрей Букин по всем показателям — человеческой зрелости, спортивного опыта, понимания своего места в фигурном катании — были достойны звания чемпионов мира. Они проделали долгий семилетний путь, который не всегда был усеян розами. Они достойно выдержали все испытания, доказав, что лидерство в мировых танцах на льду принадлежит им по праву.

Великие имена

В своей книге, которая вышла пятнадцать лет назад, я посвятила большую главу выдающимся фигуристам — тем, с кем была хорошо знакома, с кем вместе выступала, дружила, с кем соревновались мои ученики. Я вспоминала и о тех людях, которые никогда не становились, да и не могли стать чемпионами, но речь шла о тех, кто поразил именно меня, кого уже столько лет я забыть не могла, чье катание осталось навсегда в моей памяти.

Чьи же я называла имена?

Англичанина ДЖОНА КАРРИ, он не совершал на льду ничего особенного, но имел абсолютно классические балетные линии. Что ни фото — скульптура. Полное отсутствие проходящих поз.

Любимца советских зрителей начала 70-х ТОЛЛЕРА КРЭНСТОНА. Иногда Толлер катался, не попадая в музыку, но катался так органично, что, казалось, творит прямо на льду на наших глазах. Безумный. Безудержно мечущийся по площадке, он открыл эмоциональное катание. Его показательные номера перевернули всякие представления об этом жанре.

Еще один англичанин, РОБИН КАЗИНС. Его, как говорится, захлестывало, но я люблю такое человеческое состояние. Естественно, на тренировках Робин делал куда больше, чем на соревнованиях. Мне казалось, он забывал, что вдоль бортика сидят судьи.

Американка ПЕГГИ ФЛЕМИНГ, чье катание — эталон прекрасного. И вся она и внешне — точеная фигура, роскошные черные волосы, огромные глаза — осталась в сердце воспоминанием невообразимой красоты.

Легендарная немка, точнее, представительница ГДР ГАБИ ЗАЙФЕРТ, такая крепенькая, такая складненькая, сейчас с такой сложной из-за всех исторических перипетий судьбой. Габи, проповедовавшая силовой стиль в женском катании.

И сразу за ней американка ДЖАННЕТ ЛИНН, проносящаяся по льду, как ветер.

Наконец, танцоры. ДЖУДДИ ШВОМЕЙЕР и ДЖОН СЛАДКИ — дуэт из США. Так, как эти два коротких, толстеньких человечка катали обязательные ганцы, так никто до сих пор не умеет. Виртуозное владение коньком.

Англичане ДИАНА ТАУЛЕР и БЕРНАРД ФОРД с их типично английскими танцами, где гениальный партнер и идеальные по синхронности движения.

И, наконец, ЛЮДМИЛА ПАХОМОВА — АЛЕКСАНДР ГОРШКОВ и ДЖЕЙН ТОРВИЛЛ — КРИСТОФЕР ДИН. Тут парой слов я не могу ограничиться.

ЛЮДМИЛА ПАХОМОВА — АЛЕКСАНДР ГОРШКОВ. С Милой нас связывала дружба с детства и совместное пребывание в группе бесперспективных спортсменов на стадионе Юных пионеров. И меня, и Милу переводили одновременно все ниже и ниже, пока окончательно не свели к бесталанным, уменьшая время занятий на льду. Одна отрада была в том, что мы любили ставить сами себе программы и, как нам казалось, с большим успехом их исполняли. Затем Мила ушла в парное катание, потом тренировалась у Виктора Кудрявцева и выиграла как одиночница первенство России и, наконец, оказалась в танцах. Ее партнером стал Виктор Рыжкин. Мила в те годы выходила на лед пухленькая, румяная, с огромной прической — целая башня на голове. Их дуэт — первая советская танцевальная пара серьезного уровня. Пахомова и Рыжкин первыми в нашей стране показали интересный произвольный танец, построенный на русской музыке. С этим танцем можно было рассчитывать на приличное место в международном турнире. Что касается меня, то я никогда не сомневалась, что Мила одаренный в спорте человек. Возможно, эта мысль родилась еще в ту пору, когда мы восхищались друг другом на СЮПе.

Я последний год занималась у Лены Чайковской, когда Мила рассталась с Рыжкиным, осталась одна. Я привела ее к Чайковской. Хотя Пахомова и Рыжкин сумели сделать в танцах немало, мне не нравился этот дуэт, я находила неудачным подбор партнеров: Виктор Иванович, будучи очень техничным фигуристом и опытным специалистом, а впоследствии одним из лучших тренеров в стране, по темпераменту мало подходил Пахомовой.

Однажды Мила перед тренировкой сказала мне в раздевалке: «А я нашла себе партнера!» — «Кого?» — спросила я. «Ты его знаешь, очень красивый мальчик! Вы учитесь в институте в одной группе». — «Красивые мальчики со мной вроде бы не учились». — «Ну такой худенький, с большими глазами. С печальными». — «Кто это?» — недоумевала я. «Саша Горшков». А Саша Горшков был тогда настоящий крючок, весь согбенный, катался всегда с ужасными партнершами. И его неудачные партнерши мне запали почему-то в память больше, чем его действительно прекрасные глаза.

Пахомова с Горшковым начали тренироваться вместе. На первом же тренировочном сборе, который проходил у нас на Украине, в Плютах, Саша меня поразил. Он работал с такой энергией, которая нам и не снилось. Мы бегали кроссы, выполняя часовые пробежки на песке. Горшков опережал нас в три раза. Только успеваешь выйти на дорожку, а он уже пропыхтел рядом и обогнал тебя. Смотришь — уже бежит навстречу. Туда и обратно, туда и обратно, а мы, несчастные, гонимые палящим солнцем и Чайковской, мотались еле-еле. Занималась с ним не только Чайковская, но и сама Мила. И с первого же года их выступлений, глядя на Пахомову, было видно, какое место в спорте она хочет занять, и не приходилось сомневаться, что так оно и будет. И «крючок» Саша распрямился.

Работали Пахомова и Горшков столько, что их занятия нельзя было даже назвать тренировкой. Они с утра до вечера разучивали обязательные танцы на полу. Приседали вместе, шагали вместе, дышали вместе и овладели полной синхронностью движений. Впервые они вышли на лед в Горьком, где находилась вся команда Чайковской. В этот город приехал и муж Лены — спортивный журналист Анатолий Чайковский. Он посмотрел наши новые программы и сказал: «Ленуся, у меня есть любимый танец «Кумпарсита», прошу, сделай мне его в подарок». Чайковская начала ставить «Кумпарситу». Мы все попробовали этот танец, даже парники. Чайковская, например, проверяла некоторые элементы на мне, конек у меня был неплохой, и я бегала, крутилась, исполняла зубцы — специфический элемент в танцах. Пахомова с Горшковым время тоже не теряли, разучивали позиции и, когда впервые вышли с «Кумпарситой» на соревнования, то сразу же произвели фурор. Танец оказался новым и свежим ветром в этом виде фигурного катания.

«Кумпарсита» безоговорочно нравилась всем, танго стало событием сезона, а наша группа лопалась от гордости, что именно у Чайковской, нами очень любимой, родился столь бесподобный танец, которому предстояло стать классикой.