Остановки в пути. Вокруг света с Николаем Непомнящим. Книга вторая - Николай Николаевич Непомнящий

теорию равенства полов и свободных нравов и еще в детстве отличалась гордым и независимым характером. Лет двадцати от роду девушка отправляется с семьей в Алжир, бывшей тогда французской колонией, и надолго оседает в одном из приморских городов. После смерти родителей она принимает девичью фамилию матери – Эберхарт. Сестры и братья разъезжаются кто куда. Изабелла остается одна. И тут раскрывается полностью ее независимый характер. Изабелла осваивает арабский язык, обучается езде на лошадях, да не на простых, а на быстрых арабских скакунах. Она не появляется в богатых европейских салонах. Принимает ислам и, сказав «адье» соседям и знакомым, удаляется в богом забытый оазис Эль-Узд.

В соединении с мусульманской религией социалистические идеи дали какие-то небывалые, особые плоды. Жизнь гордых и свободных бедуинов кажется ей прообразом идеальной жизни. Изабелла становится кочевницей, сахарской амазонкой с миловидным русским лицом и белой кожей…

Юная Изабелла

Из дневника Изабеллы Эберхарт:

Теперь я одна на земле ислама, в пустыне, вдали от цивилизации, от ее лицемерных комедий, я свободна, и мне хорошо.

…Дюны, желтые дюны до горизонта. Только изредка над песком и щебнем встают пыльные зеленые холмики. Это кроны пальм, и не поймешь сразу – мираж это или настоящий оазис. Изабелле нравится жить рядом с пальмами, на этих прохладных островках посреди огнедышащей Сахары. Она всерьез увлекается литературным трудом и старательно описывает красоты местной природы и особенности жизни кочевников-бедуинов. Она одевается попеременно то в жизнерадостные белые накидки, то в суровые черные покрывала, становясь поочередно то просто европейской женщиной, бежавшей от земной суеты, то бедуином Махмудом, наравне с мужчинами кочующим под открытым небом с горстью фиников – единственной пищей на несколько дней пути.

Из дневника Изабеллы Эберхарт:

Эта трудная жизнь в пустыне формирует во мне человека действия, спартанский образ жизни помогает мне выжить.

И происходит невероятное. Закрытое сахарское сообщество, святая святых ислама, открывает двери европейской женщине! Ее часто видят верхом на арабском скакуне и за кальяном в мавританских кофейнях. Мусульманские проповедники единогласно избирают ее в полузакрытое братство Кадырийя. Тайные секты, атмосфера мистики, посвящение в секретные доктрины ислама, курящиеся благовония, зыбкая грань между реальностью и миражом…

Тайны уединенной жизни обитателей Сахары не раскрыты до сих пор. Туареги, берберы и иные обитатели пустыни весьма неохотно пускают к себе посторонних.

Из дневника Изабеллы Эберхарт:

Мокрые спины танцоров, узкое помещение в чаду кифа – наркотического растения, широко раскрытые глаза людей, введенных в состояние транса, эротические движения тел, глухая дробь барабанов перемежаются со звоном серебряных украшений…

Такая жизнь просто не могла не изобиловать опасностями. В 1901 году фанатик из числа сектантов – соперников нападает на девушку и наносит ей саблей тяжелые ранения. Поправившись, она… защищает в суде обидчика и настраивает судей против себя. В результате сектант отправляется на каторгу, а Изабеллу выдворяют из Африки.

В одежде бедуина

Она оказывается в Марселе, этом перекрестке средиземноморского мира, и неудивительно, что именно там встречает своего старого друга – Слимана, с которым познакомилась в странствиях по Сахаре. Она выходит за него замуж. И снова в Алжир, но теперь уже на законных основаниях. Амазонка становится семейной дамой. И журналисткой. В местных газетах появляются ее репортажи из сахарской «глубинки». К сожалению, они не дошли до наших дней. Но зато сохранились другие произведения нашей соотечественницы – ее повести, новеллы и даже романы, где герои оказываются на перепутье двух миров – Востока и Запада. Ее произведения несут ощущение какого-то душевного надлома, почти все они кончаются трагически. Может, Изабелла чувствовала и свой близкий конец?

Гибель ее была нелепа и невероятна, как и вся жизнь русской бедуинки. В 1904 году невиданной силы ливни обрушились на оазис Айн-Сайфа, где в то время жила Изабелла. Мощные потоки мутной воды, сметая все на своем пути, в мгновение ока уничтожили глиняные хижины, превратив в грязное месиво когда-то процветающий оазис. В живых не осталось никого. Изабелле было тогда 27 лет.

«Загадкой святой Руси», перекинувшей мостик к мусульманскому братству», называли эту девушку в Северной Африке. В последние годы в странах Магриба возродился интерес к творчеству Изабеллы Эберхарт. Вышла ее биография, несколько томиков нашей соотечественницы, писавшей на французском, быстро разошлись с прилавков книжных магазинов. У нас же она по-прежнему никому не известна…

Пройдя несколько часов после привала в оазисе, наш небольшой караван, выдержав натиск сирокко, подошел к границам песка и соли. Дальше идти было нельзя: острые осколки кварцитов могли серьезно покалечить ступни верблюдов. Мы спешились и, пошатываясь, какое-то время привыкали к земной тверди. Справа от нас несколько туарегов, укутанных в синие одежды, седлали верблюдов для дальнего перехода. У одного висел на поясе меч с рукоятью в виде буквы Т – в честь царицы Танит, покровительницы их матриархальных отношений. Женщины и сейчас главенствуют в их обществе и сами выбирают себе мужей – этот обычай у этнографов называется полиандрией. Изабелла знала об этом и хотела хоть немного пожить жизнью этих людей, к которым стремилась весь свой короткий век.

Мы решили немного отдохнуть от пустыни и повернули на запад, к «границам обитаемого мира» – Ойкумены, как называли его древние греки. Там, на западе, за полупустыней, покрытой фиолетовым марокканским ковылем и полынью, жемчужиной из сказок «Тысячи и одной ночи» поднимались над песками минареты Кайруана, волшебного города на перекрестке торговых путей Северной Африки…

В Кайруане

Кайруан – город, возникший как фата-моргана среди полупустынь Центрального Туниса, удаленный на 50 километров от порта эль-Кантауи на востоке и на те же полсотни километров от предгорий Атласа на западе, хранит множество древних традиций. Нас же ждали персидские ковры. На одном из них свободно мог летать Хоттабыч – настолько прочными, надежными и красивыми делают их на протяжении столетий местные мастера.

– Не знаю, как ваш Хоттабыч, – смеется свободно говорящий по-русски Нурдин, бербер по национальности, с ярко-синими глазами и внешностью сильно загоревшего скандинава, управляющий торговой мастерской, расположенной у самой стены Медины, старого центра Кайруана, – а космонавты вполне могут довериться качеству наших ковров, на них даже в космос летать можно – до ста тысяч узлов на квадратный метр. Такая вязка выдержит полет в безвоздушном пространстве… Особенно это касается очень модных сейчас берберских ковров однотонной вязки с геометрическим узором по углам. Их почему-то особенно любят русские. А чаще женщины делают узоры, которые воспроизводят по