Абандон (СИ) - Котов Сергей

Мне это показалось странным, ну да ладно. Их дело. Может, и правда им стоит прийти в себя после всего того, что случилось.

Удивительное дело — но я, похоже, начинал привыкать к разным неприятностям. После того, как на нас напали там, под Пермью, я приходил в себя неделю. И лишь находка золотого сердца на Урале помогла окончательно справиться с потрясением. Наше похищение у могилы под Рязанью я пережил куда легче. Наверно, если крупные неприятности случаются достаточно часто — в какой-то момент они становятся обыденностью. Хорошо это или плохо? Скорее, хорошо. Кажется, это и есть адаптация. К тому же я нутром чуял, что наши приключения этим летом далеко не закончены.

— Какой странный город, — заметила Лиса, когда мы отошли от гостиницы на пару кварталов.

Я огляделся. Вроде город как город. Ухоженный, чистый. К тому же погода была отличная: тепло и солнце. С трудом верилось, что большую часть года тут царят трескучие морозы.

— Почему? — спросил я, — вроде город как город.

— Гляди сколько тут труб! Вижу, народ тут не любит запариваться с подземными коммуникациями.

На мой взгляд то, что коммуникации тут шли вдоль домов и тротуаров не слишком бросалось в глаза. Так часто делают и в других городах "на материке" — но Соня была права, тут это, скорее, являлось правилом, чем исключением.

— Он словно кишками наружу! — продолжала Соня.

— Да ну тебя. Ну и сравнение, — ответил я, — и вообще — тут же вечная мерзлота. Попробуй-ка покопай землю…

— О, гляди, ресторан! — Соня указала пальцем на вывеску над заведением на противоположной стороне улицы. Там на вычурной вывеске в псевдояпонском стиле с неизменным красным солнцем было написано "Китагава".

— Хочешь суши?

— С ума сойти как хочу! — ответила Соня, — пошли скорее!

Заведение оказалось вполне приличным и через пару часов мы вышли, сытые и довольные. Солнце клонилось к горизонту, заливая улицы золотом. Появилось много гуляющего народа.

Я хотел пройтись по городу, в сторону реки. Хотелось посмотреть старые деревянные дома, представить, как могли тут жить люди в эпоху, когда не было самолётов и даже автомобилей.

— Арти, — Соня вдруг взяла меня за руку, — пошли в гостиницу.

— Почему? — удивился я, — в чём дело? Заметила чего?

— Нет, — напарница помотала головой, — просто на душе как-то… мерзко. У меня предчувствие странное.

Когда у медведя странное предчувствие — в это лучше верить. Я давно усвоил эту простую истину. Вдруг кто-то, несмотря на табличку "не беспокоить" вошёл в номер и обнаружил Басю? Я сверился с навигатором, выбирая кратчайший путь, мы развернулись и направились в гостиницу.

Мы могли бы успеть. Наверное. Если бы шли чуть быстрее.

А, может, и нет. Не исключено, что шансов не было с самого начала, и Лиса начала бы действовать раньше, как только услышала бы наши шаги в коридоре.

Хлопок мы услышали, как только открылись двери лифта. Я ещё подумал, что какая-то техническая неисправность. Например, тросс лопнул. Поэтому я схватил Соню и одним прыжком выпрыгнул из кабины.

Напарница же словно не заметила моей бестактности. Она направилась, ускоряя шаг, к номеру Лисы и Лёвы.

— Ты чего? — спросил я.

Вместо ответа Соня перешла на бег.

Дверь номера была открыта. Странное обыкновение — не запираться изнутри в гостинице. Мало ли кто может перепутать номер?.. Такая мысль успела мелькнуть в моей голове.

А потом я увидел то, что было в номере.

На большой двуспальной кровати лицом вниз лежала Лиса. Вместо затылка у неё было кровавое месиво, и большое пятно крови растекалось на белой простыне.

Руки Лисы лежали вдоль тела возле правой — пистолет; в левой зажата та самая чёрная книга — сердце кладбища.

Рядом с кроватью стоял Лёва. Бледный, как сама смерть, зрачки расширены. Похоже, он в ступоре.

Соня тихонько заскулила и упала на колени.

Через меня будто ток пропустили. Руки и ноги загудели и стали ватными. Я пытался что-то сказать, но мысли разбегались в стороны, как осколки разбитого бокала.

Потом Лёва закатил глаза и начала падать — плашмя на пол.

В последний момент мне удалось преодолеть собственный ступор и подхватить наводчика.

Он был слишком тяжёлым, чтобы удержать его, поэтому мы рухнули вместе. Я едва смог выбраться из-под него. Лёва почти не дышал, его кожа была холодной. Я пощупал пульс на его руке. Безуспешно. Тогда я приложился ухом к его груди. Сердце едва билось, и как-то неровно, урывками.

— В общей сумке аптечка! — я обратился к Соне, которая сидела рядом со мной на коленях, отрешённо глядя за моими манипуляциями, — тащи сюда, быстро!

К моему удивлению, она согласно кивнула, и через мгновение выбежала из номера.

Я поднялся. Взял подушку с чистой стороны кровати и положил Лёве под голову. Потом достал из шкафа одеяло, и как следует укутал его.

Вскоре вернулась Соня. Я заметил, что она старалась не глядеть в сторону кровати, где лежала Лиса, но в целом держалась хорошо.

Она протянула мне аптечку.

Учитывая, что мы часто путешествуем по довольно безлюдным местам, к комплектованию аптечки я подходил максимально ответственно. Среди прочих полезных вещей, вроде бета-адреноблокаторов и нитроглицерина, там был и нашатырь.

Я вскрыл ампулу, смочил ватку и аккуратно поднёс к её к Лёвиному носу.

Пару секунд он продолжал лежать пластом, без движения. Потом чуть наморщил лоб, застонал и попробовал отстранить мою руку.

— Арти? — безучастно спросил он, — что здесь… — потом он, видимо, вспомнил, — Лиса… — выдохнул он… ох, Лиса… — по его щеке скатилась слеза.

Я накрыл тело простынёй, и мы перебрались в наш номер, повесив таблички "не беспокоить" на обе двери. Черную книгу я засунул в наволочку, которую снял с Лёвиной подушки, и забрал с собой. Оставить эту штуковину без надзора я не мог.

— Я не сразу понял, что она хочет сделать… — Лёва обеими руками держал кружку с горячим чаем, — это вышло совершенно неожиданно… мы посмотрели киношку… она пошла мыться. Потом вышла, вся такая сияющая, в белом халате… я сначала подумал плохое… — Лёва прервался; зажмурился, сдерживая слёзы, покачал головой, потом продолжил, — у нас, как в нормальной команде, ничего не было. Она была для меня ближе — как настоящая сестра. Понимаете же?..

— Лёва, — осторожно спросил я, — где была в этот момент книга?

— Она держала её в руке. Потом, когда заговорила, протянула мне. Она сказала: "Лёва, это волшебно. Уже всё решено. Понимаешь? Возьми. Читай. Следуй за мной".

— Следуй за мной? Так и сказала? — уточнила Соня.

— Да. Я запомнил каждое слово, в точном порядке… — Лёва всхлипнул, — хотел бы забыть, но теперь как это сделать…

— Извини, — сказал я, — но это очень важно.

— Я понимаю, — Лёва кивнул, — это ещё не всё. Она подошла ближе. Протягивала эту штуковину. Говорила: "Возьми же! Мне нужно, чтобы ты понял. Лёва, это… я не могу долго сдерживаться. Я боюсь, что оно уйдёт. Прости. Ты должен прочесть немедленно! Очень тебя жду!"

Мы с Соней молчали, глядя друг на друга.

Бася, до этого спавшая на кресле у рабочего стола, подняла голову. Поглядела на наволочку с книгой. После чего зашипела, выгнув спину.

Соня подошла к питомице и взяла её на руки, успокаивая.

— И дальше? — спросил я.

— Это всё, — Лёва опустил голову, — я даже не заметил, что у неё в другой руке пистолет. Это было как во сне. Я даже подумал сначала, что она прикалывается. Хотя это на неё совсем не похоже… она подняла руку и выстрелила прямо себе в лицо.

— Может, какие-то детали ещё? Не помнишь? Жесты? Что-то такое?..

— Нет, ничего… это последнее, что я помню. Потом я увидел тебя.

— Я же говорила, эта пакость опасна! — сказала Соня, стоя у окна. Бася на её плече, вроде успокоилась, но продолжала неодобрительно коситься на наволочку с книгой.