Неотразимая - Конни Брокуэй

У него не было ничего на Бартона, но он собрал компрометирующий материал на компаньона Бартона – Томаса Донна.

Глава 9

– Нам надо поменяться маршрутами, это самое разумное решение. – Томас вытянул ноги. В руке он держал пузатый стакан с бренди, согревая его.

По другую сторону камина удобно устроился в кресле Джеймс Бартон. Это был один из редких вечеров, когда Джеймс не крутился вокруг Фиа, подобно верной, но не очень умной собачке. Томас хотел, чтобы именно сегодня они восстановили дружественные отношения, которые несколько испортились из-за Фиа. Сегодня Томас вообще не собирался упоминать ее имя, а придерживался исключительно предмета, представляющего интерес для их совместного бизнеса.

– «Звезда Альба» не будет готова к положенному сроку, – продолжал Томас. – Я не успею доставить груз вовремя. Нужен, по крайней мере, еще месяц, чтобы закончить новые паруса. Еще надо несколько раз прокрасить днище и борта корабля. А если я не уложусь в назначенные сроки, прибыли не будет.

У Джеймса был несчастный вид.

– Я не планировал покинуть Лондон так скоро, мне это не очень удобно.

– Не очень удобно? Почему? Только не говори, что у тебя светские обязанности. С каких это пор общество стало для тебя так важно? – осторожно спросил Томас.

– Нет у меня никаких обязательств, – хмуро ответил Джеймс. – Просто есть кое-какие незаконченные дела, которые мне бы хотелось завершить прежде, чем я отплыву. У меня нет уверенности, что я успею закончить их так быстро.

«Завершить? Значит, дело зашло уже так далеко», – с горечью подумал Томас, но придержал язык. Разве Джеймс прислушается к голосу разума, если его заглушает голос сердца? Конечно, нет. Убедить друга будет нелегко, но Томас обязан найти способ.

Томас опять подумал было о том, что следует рассказать Джеймсу о семье, с которой он собирается связать себя. Рассказать, как Карр уничтожил семью Томаса, как украл земли и замок Макларенов, как расправился с полудюжиной людей из рода Макларенов, включая его дядю и брата. Томас пристально посмотрел на бренди в стакане, словно пытался что-то разглядеть.

Но рассказать все – означало открыть, что каждый раз, когда Томас ступает на землю Англии, он рискует быть схваченным и казненным. Томас сознательно не хотел сообщать об этом Джеймсу, но не потому, что не доверял ему, а потому, что Джеймс, человек искренний и открытый по натуре, не смог бы сохранить это в тайне. А для Томаса очень важно держать все в секрете, поскольку от этого зависела не только его жизнь, но и жизнь людей, которые в свою очередь зависели от него. Кроме того, если бы Томас рассказал обо всем Джеймсу, тот обязательно спросил бы, какое отношение все это имеет к леди Фиа Макфарлен. К сожалению, он не отличался сообразительностью.

– У меня есть идея, – вдруг заговорил Джеймс. – Не согласишься ли ты пойти капитаном на «Морской колдунье» вокруг мыса Доброй Надежды, а когда закончатся ремонтные работы на «Звезде Альба», я пойду на ней капитаном по североафриканскому маршруту?

– Знаешь, Джеймс, корабль как женщина. – Томас покачал головой. – Чтобы плавать на нем, надо знать его хорошо, лучше, чем свою любовницу. К сожалению, ты плохо знаешь «Звезду Альба», Джеймс.

– Я имел в виду корабль, Томас. – Джеймс поджал губы.

– Я тоже, – отозвался Томас. – Но теперь, раз ты сам заговорил об этом, я был бы тебе плохим другом, если бы еще раз не предупредил в отношении Фиа Макфарлен.

– Я не понимаю твоей враждебности, на тебя не похоже ненавидеть без причины. – Джеймс поставил стакан с бренди на пол и вскочил на ноги. – Твоя ненависть к Фиа ощутима физически.

«Ненависть?» – с удивлением подумал Томас. Он вовсе не ненавидел Фиа. То, что так считает Джеймс, его очень рассердило.

– Я не питаю к ней ненависти, я боюсь за тебя.

– Почему?

– Ее отец...

– Но она же не отец, Томас.

– Она дочь своего отца.

– Какие у тебя доказательства?

– Я считаю, что ее репутация уже достаточное доказательство.

– Слухи, и только слухи. – Джеймс нетерпеливо махнул рукой. – Неужели ты не понимаешь? – Он оборвал себя, резко повернулся и подошел к окну.

– Если бы только Фиа могла исчезнуть с земли, исчезнуть совсем, раствориться в том проклятом нечистом мире, который она оставила! – пробормотал Томас, одним глотком допивая остаток бренди в стакане. Чувствовал он себя прескверно.

– Не говори так, Томас, – произнес Джеймс, поворачиваясь к нему. – Ты не знаешь, о чем сейчас говоришь.

– Ради Бога, посмотри, что она сделала с тобой!

– А что она со мной сделала, Томас?

– Вчера я встречался с сэром Фолкесом, Джеймс. Он очень хочет знать, что стало с твоими последними грузами. Он считает, что ты намеренно потерял их, чтобы получить страховку.

Томас ожидал ярости, изумления, но ничего подобного не увидел. Джеймс просто впал в задумчивость.

– А что ты ему ответил, Том?

– Я сказал, что это ложь.

Джеймс кивнул. Больше никакой реакции не последовало. Томас пристально вглядывался в него, он весь напрягся. Джеймс должен был оскорбиться, очень оскорбиться услышанным. Должен был тотчас приняться за письмо Фолкесу, требуя встречи и объяснений, по меньшей мере, взорваться от возмущения и все отрицать, назвать все услышанное ложью.

– Господи, – Джеймс внимательно посмотрел на Томаса, словно стараясь угадать его мысли, – надеюсь, ты не разделяешь подозрение Фолкеса, Том? Клянусь тебе, я не сделал ничего противозаконного, – твердо заверил его Джеймс.

Томас видел, что Джеймс говорит искренне, и поверил ему. И все-таки мысленным взором он видел лицо Фиа, когда она, смеясь, сказала ему, что Джеймс в ее власти. Не мог забыть ожерелье Амелии, которое обвивало шею Фиа.

– Верю!

– Спасибо, – выдохнул Джеймс с горечью, чувствуя сомнение в голосе Томаса. – Томас, что мне делать?

Нельзя ничего спрашивать сейчас. Стоит только начать расспрашивать Джеймса, и Томас косвенно признается, что сомневается в его честности. Это, возможно, нанесет смертельный удар их дружбе. Но если ему удастся разлучить Джеймса с Фиа Макфарлен, вызволить его из-под ее влияния, риск будет оправдан.

– Послушай, Джеймс, – заговорил Томас довольно холодно. – Сделаем так, как я предлагал. Я остаюсь здесь, пока не закончатся ремонтные работы на «Звезде Альба», и разберусь с Фолкесом, а также с другими вопросами, которые могут возникнуть.

На шее Джеймса пульсировала жилка, он сжал губы в тонкую полоску.

– Хорошо, Томас, – процедил он, – если это необходимо. Когда я должен отплыть?

– Через три недели.

Оба прекрасно понимали, что говорить больше не о чем, и поэтому не произнесли после этого ни слова.