Зеркало времени - Майкл Кокс

— Ах да, мисс, сегодня вам пришло письмо с почтой, — сказал мистер Покок. — Мэннерс должен был отнести его к вам наверх, но я только сейчас увидел, что оно по-прежнему лежит на столике у передней двери. Прикажете сходить за ним?

Я сказала, что схожу сама, и быстро направилась в вестибюль. Взяв там письмо, я торопливо поднялась в свою комнату и заперла за собой дверь.

Я зажгла лампу и села на кровать, держа в дрожащих руках первое из трех Разъяснительных Писем, где мадам обещала постепенно излагать сведения, проясняющие характер Великого Предприятия, и сообщать, как она выразилась, «другие факты», которые мне необходимо знать.

Из конверта выпало несколько листков бумаги, исписанных четким почерком моей опекунши, и несколько страниц с печатным текстом, сложенных вместе и скрепленных серебряной булавкой в уголке. Отложив последние в сторону, я развернула исписанные листки, поднесла поближе к лампе и стала читать.

II

От мадам Делорм к мисс Эсперанце Горст

Maison de l’Orme

авеню д’Уриш, Париж

Милое дитя!

Сейчас, когда ты читаешь мое первое Разъяснительное Письмо, у тебя уже началась новая жизнь в Эвенвуде. Я хорошо представляю, какие чувства ты испытываешь, находясь вдали от всего, что тебе знакомо и дорого, одна среди чужих людей в чужом доме, но по-прежнему не ведая, зачем тебя отправили туда. Посему я, во исполнение своего слова, без дальнейших отлагательств примусь наставлять тебя на стезю понимания, но поначалу ты продвинешься по ней лишь на малый шаг.

Со временем ты узнаешь все, что нужно; очень скоро я открою тебе важные обстоятельства твоей биографии, а равно биографии людей, с коими неразрывно связана твоя жизнь. Но сперва тебе следует побольше узнать о своей госпоже, поскольку тебе решительно необходимо заслужить ее доверие — полное доверие — и любовь. Без них ты не достигнешь успеха в деле, ради которого там находишься.

Сердце баронессы, повторяю еще раз, неприступно. Но, подобно многим гордым и замкнутым особам, она предрасположена к доверительным отношениям с каким-нибудь единственным избранником или избранницей — отношениям, где она сознает свое главенство и вольна сама решать, какими своими секретами делиться, а какими — нет. Ты должна стать для нее таким задушевным другом.

Однако она переменчива и во всех своих поступках руководствуется исключительно собственными интересами. Не рассчитывай на постоянство ее благосклонности и милости: и первую и вторую тебе придется ежедневно завоевывать. Стань для нее обходительной и покладистой наперсницей, о какой она мечтает. Но помни, голубушка: она никогда не будет твоим другом, сколь бы настойчиво ни утверждала обратное, ибо у вас с ней прямо противоположные интересы, как ты поймешь в свое время.

Одним словом — пусть тебе трудно поверить в такое сейчас, — миледи является и навсегда останется твоим врагом. Помни это, постоянно сознавай это; пусть это станет твоим девизом, твоим руководящим принципом во всех твоих действиях в Эвенвуде — ведь зная, кто она на самом деле, ты всегда будешь иметь преимущество над ней.

Никогда не теряй бдительности, никогда не поддавайся на лесть баронессы. Будь всегда начеку, ни в коем случае не доверяй ей, остерегайся ее, как остерегалась бы гадюки в траве.

Прежде всего постарайся понять слабости своей госпожи. Самая большая из них — главная страсть ее жизни — слепое преклонение перед мужчиной, с которым она была помолвлена в далеком прошлом, мистером Фебом Даунтом. Я называю данное чувство слабостью, поскольку оно, как любая непреходящая всепоглощающая страсть, лишает миледи здравого смысла, каковое обстоятельство всегда должно служить к твоей выгоде.

Я уже немного рассказывала тебе о мистере Даунте. В качестве дополнения прилагаю к сему несколько печатных страниц: прошу внимательно прочитать их, аккуратно переписать, а потом уничтожить.

Вот и все, что хотела сказать в этом письме. Но не сомневайся, в скором времени я напишу тебе следующее.

Я молюсь о тебе каждый вечер, милое дитя, и думаю о тебе каждый час каждого дня. Будь сильной и смелой. Ты даже не представляешь, сколь великая награда достанется тебе в случае успеха нашего предприятия.

Напиши, когда сможешь.

Мистер Торнхау передает тебе самый горячий привет.

Твоя вечно любящая

P. S. Да, еще одно. Может статься, госпожа начнет расспрашивать тебя про твою опекуншу, «мадам Берто». Я знаю, ты выучила историю наизусть; но если она пошлет кого-нибудь в Париж или напишет сюда — я приняла все необходимые меры, как в случае с «миссис Пойнтер» и «мисс Гейнсборо». Тебе нечего опасаться.

Несколько минут я сидела неподвижно, уставившись в темноту за окном.

Я надеялась, что письмо мадам укрепит мою решимость и вдохновит меня на дальнейшие действия, но такого не произошло. Все по-прежнему оставалось туманным и неопределенным.

Интересы леди Тансор, судя по всему, непримиримы с моими — но я не знаю, почему или в чем вообще наши с ней интересы заключаются. Я должна одержать над ней верх — но не знаю зачем или каким образом. Я слепой солдат, посланный без оружия в бой за неизвестное дело — против врага, не вызывающего враждебных чувств.

Стоит ли верить тому немногому, что мадам сочла возможным поведать мне? Пожалуй — да, ведь мадам не стала бы обманывать меня. Одна только эта мысль и утешает, и за нее мне следует держаться сейчас.

Вырвав с полдюжины страниц из блокнота, я принялась писать строчку за строчкой, столбец за столбцом, покуда рука не заныла от усталости:

Леди Тансор — мой враг.

Леди Тансор — мой враг.

Леди Тансор — мой ВРАГ.

7

ПАМЯТИ Ф. Р. Д.

I

Публикация из «Лондонского ежемесячного обозрения» от 1 декабря 1864 года

Отложив письмо мадам в сторону, я взяла приложенные к нему печатные страницы. Они были вырезаны из «Лондонского ежемесячного обозрения» и содержали две публикации.

Первой оказалась статья из декабрьского номера от 1864 года, посвященная годовщине смерти Феба Даунта, убитого десятью годами ранее.

Мадам выделила ряд абзацев, обращая на них мое внимание, и по ходу чтения я тоже подчеркнула отдельные слова и фразы. Я прочитала статью дважды, чтобы хорошенько запомнить содержание, потом переписала выделенные места в Дневник, а сами журнальные страницы сожгла в камине.

Жестокое и явно бессмысленное убийство знаменитого поэта Феба Рейнсфорда Даунта, произошедшее 11 декабря 1854 года, стало национальной сенсацией, на короткое время затмившей даже новости о военных действиях в Крыму. Люди, жившие тогда в Лондоне, до скончания своих дней не забудут чудовищного злодеяния, повергшего всех в неописуемый ужас.

В последовавшие за трагедией дни потоки гнева изливались со страниц английской прессы и из встревоженных уст всех представителей нашего просвещенного общества, охваченных праведным негодованием, когда они собирались за столами в холодное Рождество 1854 года.

В том факте, что автора таких бессмертных и общепризнанных произведений, как «Дочь фараона» и непревзойденная поэма «Завоевание Перу», могли убить в доме пэра Англии — причем столь влиятельного, как двадцать пятый барон Тансор, — многие из нас увидели угрозу, подрывающую самые основы цивилизованного британского общества.

«Что-то надо делать!» — звучало повсюду. Если джентльмен не может без опасения за свою жизнь выкурить сигару в саду после званого ужина в доме на Парк-лейн в обществе друзей и гостей из высшего света, включая самого премьер-министра, — где же тогда искать убежища от преступного насилия?

На упомянутом ужине провозглашался тост за мистера Даунта, назначенного наследником всего имущества и коммерческих предприятий лорда Тансора, не имевшего своих детей. Мистер Даунт всегда пользовался глубоким расположением его светлости — и заслуженно. Благодаря своему покровителю он поступил стипендиатом в Итонский колледж. От природы общительный, он пользовался популярностью среди соучеников и прекрасно успевал в учебе, заслуживая высочайшие академические награды, а потом стал студентом кембриджского Королевского колледжа и предметом искреннего восхищения своих многочисленных друзей.

В должный срок мистер Даунт получил степень, а затем начал литературную карьеру, выпустив свое первое поэтическое сочинение — «Итака. Лирическая драма» — в издательстве мистера Эдварда Моксона в 1841 году. «Итака» моментально снискала огромный успех у публики. Воодушевленный приемом, оказанным его первой пробе пера в жанре стихотворной драмы, поэт безотлагательно принялся сочинять более амбициозную поэму, на сей раз в эпическом стиле, под названием «Минская дева». И снова критики были единодушны в своих похвалах, а книга разошлась широким тиражом, к полному удовлетворению мистера Моксона. Затем из печати вышла череда других превосходных сочинений, упрочивших репутацию мистера Даунта как одного из лучших драматических поэтов Англии.