Война с кентаврами - Юрий Иванович

Долго простаивать встретившимся после двадцатилетней разлуки матери и сыну Крафа не дал. Так и переминаясь с ноги на ногу возле обеденного стола, он минут через пять довольно громко и резко поинтересовался:

– Может, вначале все-таки пообедаем? А уже потом вы сможете остаться наедине и наговориться, сколько вам пожелается.

Анастасия обожгла его строгим взглядом, но тут же смягчилась, вспомнив о масштабности доставленного сюрприза. Поэтому сказала-облагодетельствовала, словно заранее простила все будущие прегрешения как своего супруга, так и своего свекра:

– Можете начинать без нас, мы подойдем чуть позже.

И, нисколько не интересуясь мнением Дмитрия, цепко ухватила его за запястье и повела за собой в переходы дворца. Благо, далеко не шли, а проскользнули в первую попавшуюся комнату не то отдыха, не то переговоров.

И там начала с того, что потребовала:

– Снимай все это с себя, здесь тебе ничего не грозит. И что бы ты хотел поесть? Сейчас сюда моментально доставят любые лакомства!

Дмитрий с некоторым сомнением стал снимать с себя оружие и сюртук:

– А твой муж не обидится, что мы не с ним за столом?

– Да мы уже спали после обжорства на балу. Так что он если и укусит крылышко куриное, то только за компанию со своим папочкой.

– Ну, тогда и в самом деле пусть принесут. Как-то не до еды было в последние сутки. А пока я ем, ты мне расскажешь, почему ты здесь и где сейчас отец.

Анастасия Ивановна (хотя такую молодую женщину и язык не поворачивался называть по отчеству!) нашептала что-то в кулон, висевший на шее, и уселась рядом с сыном, не сводя с него счастливого взгляда. Замелькавшие слуги накрывали на стол, а она начала с вопроса:

– Твой отец остался на Земле?

– Нет, он пропал вместе с тобой…

– Увы, сынок, значит, он, скорей всего, погиб. Тогда, в парке, когда мы прогуливались под дождем, Петр заметил что-то странное, заставил нас подойти и все удивлялся, что мы туманного полумесяца не видим. А потом вдруг ударили молнии, громыхнул гром, и мы стали падать в бездну. И что интересно, я еще как-то могла его удержать, он словно притормаживал в падении, держась за мою ладонь. Но я вырвала руку, пытаясь дотянуться до Леночки. В результате и Леночка исчезла с моих глаз в очередной вспышке молнии, и Петр, я это рассмотрела со всей очевидностью, рухнул в некое подобие жерла вулкана. И жар из этого жерла был такой, что у меня сгорели волосы на голове. Затем меня словно порывом ледяного ветра снесло в сторону, и я очнулась в каком-то диком поле, заросшем кустарниками и травой по колено. Платье наполовину истлевшее, от прически только две жалкие, несгоревшие пряди, и, как поняла со временем, в совершенно чужом мире…

Она со всхлипом вздохнула, припоминая тот страшный, самый трагический момент своей жизни. И только через некоторое время смогла продолжить рассказ.

Первые часы в новом мире она провела в рыданиях и бесцельном метании по бескрайнему, казалось бы, полю. Судьба мужа была печальной, а вот о дочери она почему-то решила, что та упала назад, в тот самый парк, где они прогуливались. Тут она поинтересовалась у Дмитрия:

– Правда? Леночка с тобой?

Не желая сразу сваливать на мать печальную историю почти двадцатилетнего рабства Леночки, граф Дин просто подтвердил:

– Да, она со мной. Хотя ей тоже в жизни досталось. Но об этом позже, о себе продолжай.

И мать продолжила.

К вечеру первого дня она дошла до проселочной дороги и двинулась по ней. Но засветло к людям не вышла, и пришлось заночевать в стогу сена. Ее поразил закат: фиолетовый, с какими-то странными световыми завихрениями, которые пронзали многослойные, невероятно высокие облака. Но мало ли какие случаются закаты на Земле?

Она больше вздрагивала от каждого шороха, чем спала. А когда все-таки уснула, к стогу пришла огромная серая собака. Мать так ей обрадовалась, что даже бросилась обнимать, надеясь, что та выведет ее к людям. И принялась уговаривать: «Ну, давай, моя хорошая, выводи к ближайшему селу! Ты понимаешь меня? К людям, людям выводи!»

Умное, видимо, попалось животное, ибо, как-то странно повздыхав и словно подумав, потрусило через ближайшую поляну. Порой притормаживало и поглядывало на спешившую следом женщину. Потом прошли рощицу, перебрались через широкий овраг и, перейдя вброд речушку, вышли к другой дороге. Но собака продолжала вести напрямик, своим уверенным движением не давая усомниться в выборе направления. Пересекли громадный луг, а вот в очередном лесочке серый проводник привел женщину к глубокой яме с отвесными стенами, из которой раздавалось жалобное поскуливание. В явно вырытой специально ловушке на большого зверя находился щенок. Месяцев двух от роду, с огромной головой и толстенными лапами.

– Ой, какой милый! Но все равно так нечестно…

Несколько расстроенная таким меркантильным отношением к себе, Анастасия все-таки нашла длинную толстую сухую ветку, спустилась в яму и достала щенка. И сразу же заметила, что у того сломана передняя лапа. Да и собака, видимо, это понимала, поэтому, часто облизывая свое чадо, умоляюще глядела на женщину воистину собачьим взглядом, словно намекая, что щенка следует не только спасти из ямы, но и принести к людям.

Будучи врачом по специальности, Анастасия без особого труда поставила кость на место и наложила шину из подручных материалов. Но уже тогда она была ошарашена своим дивным, совершенно немыслимым ранее умением: не особо напрягаясь, она невооруженным глазом увидела сквозь шерсть, кожу и прочие ткани сломанную косточку, словно под рентгеном. Для пробы и сравнения сосредоточила взгляд на своей руке и тоже увидела кости! Да и все внутренности просматривались, сообразно желанию.

Из шока вышла быстро: щенок, поскуливая от неприятных ощущений, небольно укусил ее за руку. Тотчас решила, по какому-то наитию, обезболить лапу на небольшое время, и это получилось простым нажатием нескольких точек на теле животного.

– Кажется, мне не только волосы выжгло, – с грустью констатировала она. – Но и превратило не то в колдунью, не то в Бабу-ягу. Как же меня теперь на работе встретят? Выгонят или еще две зарплаты рентгенолога и анестезиолога платить станут?

Тогда она еще думала, что находится недалеко от места дислокации их воинской части. Да и любой другой участок Европы ее не испугал бы.

Собака долго рассиживаться и заниматься самокопанием не дала. Как только шина на лапу щенка была наложена, потянула зубами за подол обгоревшего плаща. Мол, теперь-то уж точно идем к людям. Да и направление пути не слишком-то отклонилось в сторону, градусов на сорок, не больше. Вот разве что массивного щенка нести было тяжело. И с каждым метром он становился тяжелее.

– Эй, собака! Ну-ка стой! – сообразила женщина. – Давай вот так попробуем.

И уложив пострадавшее чадо на холку матери, пошла рядом, попросту придерживая малыша, чтоб не упал. Так стало легче.

Когда приблизились к опушке величественного бора, начались первые, не совсем понятные встречи. Вначале две бабки, идущие навстречу по тропе, вдруг с визгом метнулись в сторону и скрылись в густом кустарнике. Еще и кошелки свои бросили, с грибами и ягодами. Анастасия хотела остановиться и позвать женщин, но собака даже не приостановилась на том месте.

Затем так же странно поступили три подростка. Они двигались справа, перпендикулярно тропе, но, завидев идущих, бросились прочь, словно их кипятком ошпарили. При этом отроки кричали, словно в панике:

– Шойт! Шойт!

Опечаленная Анастасия восприняла крики в свой адрес. Потому что выгоревшие волосы и покрытая ожогами голова и в самом деле могли любому встречному-поперечному напомнить черта. Правда, поляки, на территории которых вроде этот лес находился, несколько иначе называли представителя ада, но мало ли как в данной местности на свой манер называют ведьм? У каждого ляха свой прононс и свои тараканы в голове. Но опять-таки и одежда испуганных теток, и одеяния подростков просто бросались в глаза. Уж на что Анастасия себя считала знатоком народной одежды, но таких несуразных и с гротескными расцветками накидок и балахонов никогда прежде не встречала.

Так что уже тогда в душе стала разрастаться тревога. Вроде не Польша. А что тогда? Голландия? Или Ирландия? Там любят подобные нагромождения красок, и есть поселки со швеями, богатыми на фантазию.

Когда вышли из леса и в понижающейся долине открылись широко раскинувшиеся поселения и замки со странными формами, сердечко екнуло с самыми плохими предчувствиями: «Это – не Земля!» Да и отсутствие линий электропередач о чем-то говорило…

Но сколько ни стой, ничего выяснить не получится. Следовало идти к ближайшему поселку, до которого было километра два через пастбище. Пока людей не было видно, как и коров или иной домашней скотины. Только вдали, у самой околицы поселка, мелькали фигурки тех самых бегущих подростков, которые шарахнулись в сторону от тропы.