Горничная немого дома - Ольга Сурмина

— ей легко найдут замену, но нет, она не уйдет. Здесь, в этом аду обитает последняя надежда на надежду, возможность подлечить последнего родного человека. Почему она? Все просто, новая игрушка. Не известно, что он делал с остальными до ее прихода, как развлекался с ними... возможно Бель, позже, все расскажет. После того, как закончит работу в саду, а «синяя» закончит работу здесь.

В целом, комната была очень чистая и светлая. Убирать ее вообще, как-то, не было смысла, но раз хозяин сказал — стоило подчиниться. Руки все еще подрагивали, Сальровелл не успела взять ни щетки, ни моющее средство... но вдруг хозяин, не поворачиваясь, вновь заговорил, будто прочел ее мысли:

- Все что нужно найдешь в шкафу, на нижней полке. Как закончишь, вернешь на место.

- Хорошо, спасибо. — Она коротко выдохнула и отвела глаза.

На полке действительно было все, что нужно для перманентной уборки: гипоалергенные моющие средства, мягкие валики и силиконовые салфетки.

Девушка набрала в легкие побольше воздуха, присела на корточки и начала чистить и без того чистый ковер. Ноги тут же стали затекать, работы было довольно много, и вся она казалась бесполезной.

Солнечный шар за облаками медленно плыл по небу, слегка меняя угол освещения и интенсивность света. Вопли на улице постепенно стихали, либо девушки уже смирились с незавидной участью, либо уже возвращались домой. Тишина заполняла собой пространство, тяжелая, нервенная, неловкая. Мужчина устало ударял пальцами о клавиши, постепенно теряя скорость и концентрацию, но за то приобретая легкую усталость. Он довольно косился на неловкую, обнаженную служанку, оттирающую странное пятно от паркета в углу, и начал украдкой за ней наблюдать. Было не совсем понятно, видит она это, или же нет. Тихо привстав со стула, Холгард незаметно подошел к своей починенной. Спиной она чувствовала его ухмылку, но оборачиваться не решалась.

Внезапно кожей головы она почувствовала его ладонь. Холодную, напряженную, сухую ладонь, которая придерживала ее за волосы, слегка натягивала их, и совершала странные движения, похожие на поглаживания.

Нона стиснула зубы. Нервный озноб прошел по спине, она все еще не решалась обернуться, но уже стремилась растянуть на лице картонную, безэмоциональную улыбку. Однако, повернуться ей так и не пришлось. Второй рукой мужчина взял ее за подбородок и развернул к себе:

- Убери это лицо, раздражает.

- Ладно. — Улыбка постепенно сползала. Сохранять спокойствие с каждой секундой становилось все сложнее.

- Уже лучше. — Он усмехнулся, присел рядом и заглянул служанке в глаза. В этот момент в них не отражалось ничего, кроме его собственного отражения. Ни одна эмоция не проскользнула в этих стеклянных зеркалах, девушка походила на труп, который, отчего-то, моргает, а еще тихо и неровно дышит. Рик поднес свое лицо еще ближе и тихо произнес: - Встань.

Служанка покорно подчинилась и встала перед хозяином, даже не пытаясь прикрыть голое тело. Тот проследил за ее движениями и тоже поднялся, снова оказавшись у нее за спиной. Она слышала, как звякает пряжка кожаного ремня, как скрипит молния плотных джинсов...

- Не надо, умоляю! — Внезапно глаза горничной расширились, настолько сильно, что, казалось, вот-вот вылезут из глазниц. Сердце забилось еще сильней, чем прежде, руки снова стала сводить судорога, и даже неконтролируемая влага выступила на нижних веках.

- Ты говоришь мне «нет»?

- Нет, я вам не отказываю. Дело в том, что у меня... не было мужчины. Так что прошу вас, умоляю, не надо. Я что угодно сделаю, только не это.

- Тем лучше.

- Не надо, прошу, что угодно, только не это.

- А если я буду настаивать?

Нона закусила губу и замолчала. Дальнейшее сопротивление не имело бы совершенно никакого смысла, ее либо уволят, либо изнасилуют, а потом уволят. Так или иначе, пути назад больше нет. Она либо подчиняется, либо теряет все.

Служанка низко наклонила голову, зажмурилась и напряглась. Ее хозяин широко ухмыльнулся, и через мгновение она почувствовала, как натягиваются ее сухие половые губы. Страх и отчаяние лились по венам вместо крови, на коже выступали мурашки, заставляя прозрачные волоски на теле вставать дыбом.

Острая, разрывающая боль пронзала живот внизу, но при этом не сходила, а, напротив, усиливалась с каждым новым толчком. Мужчина резко взял ее за бедра и нагнул перед собой, она, более, не чувствовала его своей спиной, устоять в такой позе с больным животом стало еще сложнее, учитывая, что стоять приходилось на цыпочках — слишком большой была разница в росте. Руки не слушались, они потели и скользили по стене, по шероховатым обоям, ноги в коленях начинали дрожать и едва не подкашивались.

Боль с каждым движением становилась абстрактнее, разливалась по телу словно яд, горничная едва сдерживала крики, но тихо хрипела, слезы катились по щекам, но лицо оставалось относительно спокойным. Кровь каплями падала на ковер, возможно девушке казалось, однако она чувствовала ее запах, и он надолго закрепиться в ее сознании как ассоциация соития.

Хозяин глухо рычал, ухмылка становилась все шире, а пальцы, словно железные, оставляли на теле партнерши багряные синяки. Он самозабвенно хватался за мягкое, упругое тело, мял его руками, даже не замечая, и не контролируя силу нажима. Ее дыхание, прерывистое и тяжелое сводило мужчину с ума, про себя смеясь, Холгард давно не испытывал такого удовольствия. Мышцы напрягались, пошлый взгляд скользил по горничной, пока она едва ли держалась на ногах.

Ощущение, что ее, буквально, разрывают изнутри никак не сходило, только влаги становилось все больше, кровь перемешивалась с горячей спермой и стекала у девушки по дрожащим ногам. Как только Рик отстранился, она рухнула на холодный пол, служанку трясло, глаза снова раскрылись, так широко, что радужка казалась, маленькой и активной. Верхние веки слегка подергивались — через нервный тик организм стремился хоть как-то скинуть лишнее напряжение. Зубы во рту сомкнулись плотным полумесяцем, прищемив щеки, но она не чувствовала этой боли, слишком незначительной та была по сравнению с животом. Нона слышала, как мужчина отряхивает руки, застегивает пояс и ширинку. Скорее всего, ей придется убирать за собой кровь и другие следы, поэтому девушка привстала, взяла тонкую, силиконовую губку, смочила в растворе и стала пытаться стереть еще влажные пятна.

- Быстро соображаешь, молодец. Не затягивай с этим, я хочу побыть один.

- Слушаюсь. — Произнесла Сальровел деревянным, безэмоциональным голосом.

Вскоре следов на ковре не осталось. Нужно было всего лишь помыть себя, и вернуться к заданию Ран. Так или иначе, окна все равно придется мыть.

Она не помнила, как оделась.