Царь Федор Иванович - Дмитрий Володихин

Всё, сказанное выше, относилось к дворцовым интригам, то есть к оборотной стороне политики. Обращаясь к ее лицевой стороне, иными словами, к государственной работе, хотелось бы подчеркнуть: политика России за первые два с половиной года царствования Федора Ивановича вовсе не является плодом единоличного творчества Бориса Годунова. Это очень важно. Государь не мог дать своему шурину всей полноты «соправительской» власти, покуда существовали влиятельные аристократические группировки, противостоявшие Годуновым.

Пусть царь, как уже выяснилось, не принимал особенного участия в делах правления. Но в Боярской думе сидело несколько крупных самостоятельных политиков. Соответственно, правительственный курс рождался из суммы многих воль при формальном старшинстве конюшего Б.Ф. Годунова. За успехи Московского государства в 1584—1586 годах следует поминать добрым словом, помимо Бориса Федоровича, еще и Н.Р. Юрьева, князей И.Ф. Мстиславского, И.П. Шуйского, думного дьяка А.Я. Щелкалова, думного дворянина М.А. Безнина…

Вместе им удалось многого достигнуть. Они пребывали в постоянной борьбе за первенство, они мечтали уничтожить, растоптать соперников, но при всем том успевали поработать на благо России. Можно только удивляться качеству русской политической элиты XVI века: составлявшие ее нравные честолюбцы, люди гордые и амбициозные, оказались в достаточной мере сильны, умны и храбры, чтобы на крепких плечах своих вынести груз бесконечных войн и колоссального административного хозяйства России. Позднее слово «аристократия» приняло в русском языке негативный оттенок. В аристократах стали видеть бездельников, ждущих больших благ и карьерного роста за одну лишь «высокую кровь», по одному лишь праву рождения. Но это — внуки и правнуки поистине великой русской аристократии допетровской эпохи. А она, древняя наша знать, обязана была очень много трудиться на государя и государство. Да, служилая аристократия России много интриговала, устраивала заговоры, не брезговала порой предательством. Но все же она представляла собой собрание людей, превосходно справлявшихся со своими обязанностями на поле брани и в зале совета. Те самые бояре, которым в советское время создали негативный образ — безграмотных жирных болтунов, сидящих в Думе, «брады уставя», — в действительности то и дело отправлялись в походы, вели переговоры с иностранными дипломатами, управляли городами и областями, возглавляли «приказы»[31], занимались судейской работой и нескудно жертвовали на воздвижение храмов. Среди них наш современник без труда обнаружит десятки деятелей, коими страна должна бы гордиться, ибо они стали настоящими звездами в армии, дипломатии или на поприще устроения государства. Русский народ в недрах своих, на почве православной культуры, вырастил мощную силу — самостоятельную национальную элиту, обладавшую превосходными качествами.

Список крупных успехов боярского правительства 1584— 1586 годов весьма велик.

Прежде всего, пришлось провести грандиозную чистку, выбившую с должностей главных мздоимцев из числа приказных людей, судей, военачальников. Пришлось уйти многим неправедным судьям, и девизом царствования стало обещание никого не подвергать наказаниям без улик. Джером Горсей, описывая действия правительства в первые месяцы после венчания Федора Ивановича на царство, рассказал, в частности, об «антикоррупционных» мерах: «Были также по всей стране смещены продажные чиновники, судьи, военачальники и наместники, их места заняли более честные люди, которым, по указу, под страхом сурового наказания, запрещалось брать взятки и допускать злоупотребления, как во времена прежнего царя, а отправлять правосудие не взирая на лица; чтобы то лучше исполнялось, им увеличили земельные участки и годовое жалование… ни одно наказание не налагалось без доказательства вины, даже если преступление было столь серьезным, что требовало смерти [преступника]»{52}. Конечно, чистка предполагала не только замену проштрафившихся должностных лиц более честными людьми, но и утверждение на ключевых постах сильных фигур, связанных с лидерами нового правительства. Но, очевидно, не только эти соображения определяли выбор «игроков» новой административной команды. В стране накопилось социальное напряжение. Волнения в столице выглядели как грозное предвестие новых бунтов. И грандиозная программа, целью которой стало очищение приказного аппарата от наиболее одиозных личностей, очевидно, потребовалась для успокоения умов, для установления надежного порядка. Тут люди, чуравшиеся мздоимства, обрели особую ценность… Царство пребывало в состоянии страшного разорения — после нескольких кровопролитных войн, эпидемий и масштабного государственного террора. В 1581—1582 годах несколько областей России посетил очень внимательный наблюдатель — папский посланник ученый иезуит Антонио Поссевино. Описывая свой вояж[32], он, среди прочего, сообщает: «Иногда на пути в 300 миль в его (Ивана Грозного. — Д. В.) владениях не осталось уже ни одного жителя, хотя села и существуют, но они пусты. В самом деле, ровные поля и молодые леса, которые повсюду выросли, являются свидетельством о ранее более многочисленных жителях… Что касается царской столицы, которой… является Москва, я сообщаю следующее: в настоящее время в ней не насчитывается и 30 тысяч населения, считая детей обоего пола. И какое бы впечатление ни производил город на человека, подъезжающего к нему, когда приезжий оказывается на небольшом расстоянии… открывается картина, более соответствующая истинному положению дел: сами дома занимают много места, улицы и площади… широки, все это окружено зданиями церквей, которые, по-видимому, воздвигнуты скорее для украшения города, чем для совершения богослужений, так как по большей части почти целый год заперты. Конечно, и при нынешнем государе Москва была более благочестива и многочисленна, но… она была сожжена татарами, большая часть жителей погибла при пожаре[33], и все было сведено к более тесным границам»{53}. Впрочем, великое разорение воцарилось в России гораздо раньше. Датский дипломат Я. Ульфельд, проехавший половину страны, оставил записки, в которых то и дело всплывают картины чудовищного оскудения и запустения центральных районов державы; значительные области обезлюдели… После смерти Ивана IV правительство решило смягчить ситуацию, дать городскому населению и особенно помещикам шанс восстановить хозяйство. Поэтому некоторые пошлины и подати оказались отменены, прочие же уменьшились в размере.