О! - Жозе Джованни

– Сегодня вы мелкие воришки, а завтра станете крупными грабителями… – начал он.

Ребята сбились в кучу. Божи держал в руках список. Фальстен улыбался. Вальтер скрестил руки на груди. Все трое радостно внимали учителю. Олэн вдруг запнулся: им не было и шестидесяти лет на всю троицу.

– …что, возможно, позволит вам никогда больше не воровать, – неожиданно заключил он.

Парни разинули рты от удивления, и Олэн понял, что последние слова излишни. Чертовски излишни.

Вальтер и Фальстен, стоя на стремянке, в одинаковых синих комбинезонах, медленно наклеивали плакаты на огромное панно над ремонтным ателье в пятидесяти метрах от банка.

При этом они без зазрения совести замазывали прежние афиши. На плакатах был изображен мальчуган с костылями. Надпись гласила: «Родители пьют, а у детей – похмелье». Пожилая дама, прогуливавшая противную ревматическую шавку, нашла, что Вальтер и Фальстен очень милые молодые люди. Она решила, что это ребята из антиалкогольной лиги, а значит, во Франции еще не перевелась прекрасная молодежь.

Вальтер и Фальстен разглаживали щеткой сморщившийся от клея плакат, и внезапное появление фургончика чуть не застало их врасплох. Было две минуты одиннадцатого, фургон остановился у банка.

– Вот он, – шепнул Фальстен, слезая с лестницы.

Они видели, как спутник шофера вышел из кабины, обогнул фургон и, вытянув из специального отверстия кончик тросса, направился к банку. Трос волочился за ним по тротуару.

Двери фургона оставались наглухо запертыми. Трос раскручивала лебедка. Внутри сидел всего один вооруженный охранник, но дверь защищала его от любых поползновений – броня выдержала бы даже пули.

Божи ждал метрах в тридцати оттуда, за рулем «дофин гордини», стоявшей капотом к площади Звезды.

Что до Олэна, то он на другой стороне улицы торговал журналами, предназначенными для просвещения родителей насчет трудных подростков.

– Помогите трудным подросткам! – выкрикивал он. – Здесь есть все, что родителям надо знать о детях!

Как только трос пополз по тротуару, Олэн перешел бульвар. Гигантские кусачки он прикрепил под полой пальто. Голову его прикрывал берет.

Охранник с помощью целой системы мудреных замков прикрепил трос где-то в недрах банка и вместе с управляющим вернулся к фургону. Другой охранник, поглядев в глазок, открыл люк и столкнул металлический чемодан. Трос толщиной добрых пятнадцать миллиметров был пропущен через его ручку, а та составляла с чемоданом единое целое.

Люк резко захлопнулся. Двое мужчин подхватили чемодан и пошли к банку, двигаясь по обе стороны троса. Сталь крепко держала сталь.

Олэн, Фальстен и Вальтер сгруппировались, но вовсе не для того, чтобы сделать семейное фото. Олэн с трудом (так, что чуть не лопнули жилы) перерезал кусачками трос, а Вальтер и Фальстен тем временем занимались охранником и управляющим.

Две секунды спустя Олэн сменил их, держа по пистолету в каждой руке. Юнцы опрометью бросились бежать вместе с чемоданчиком. Олэн шел следом чуть медленнее. Раскинув руки и настороженно озираясь, он прикрывал отступление. Франсуа был совершенно спокоен и не испытывал к нескольким перепуганным зевакам ничего, кроме презрения.

Он последним сел в «гордини», и машина, коротко взвыв, рванула с места.

На тротуаре остались перебитый тросе с размочаленными концами, разбросанные журналы, длинные кусачки, пара швабр, которыми Вальтер и Фальстен сделали охраннику и управляющему подножку, резиновая губка (ее Вальтер сунул управляющему в рот) и кучка потрясенных людей. Теперь, как водится с опозданием, они бешено жестикулировали. Охранник и служащие банка обалдело таращились в одну точку. Таким взглядом ограбленный купец, наверное, провожал пиратский корабль.

Глава 12

В аллее напротив авеню Дюбуа, они бросили «дофин гордини», и Олэн уже на своей «ДС» повез ребят в штаб-квартиру.

Напоследок он заложил крутой вираж на торможении, чтобы поразить их воображение.

– Только так можно резко повернуть, чтобы машину не швырнуло влево, – объяснил он Божи. – Ты неплохо справляешься, но кое над чем тебе еще надо немного поработать, чтобы не терять скорость.

– Так научи меня, – попросил Божи.

Франсуа кивнул. Вальтер и Фальстен молча держали чемодан на коленях.

Олэн устроил дележ на большом круглом столе. В чемодане лежало пятьдесят восемь миллионов. Двадцать пять он взял себе, а каждому из юнцов вручил по одиннадцать.

– Ну, довольны? – спросил он для порядка.

Все трое держали деньги в сложенных лодочкой ладонях.

– Прям как во сне… – пробормотал Вальтер.

– Какую ж клевую тачку я себе куплю! – размечтался Божи.

Фальстен облизывал потрескавшиеся губы.

– Постарайтесь не привлекать внимания, швыряя деньги направо-налево, – посоветовал Олэн.

Он уже начал переодеваться.

– …и потом, смывайтесь-ка отсюда. Обидно угодить за решетку из-за всего этого хлама!

Олэн нашел среди барахла мужскую сумочку из крокодиловой кожи и сунул туда деньги. На сумочке красовались тисненные золотом инициалы «Л. Т.» Он небрежно нацепил ее на запястье. Уходить тоже надо красиво.

Все четверо пожали друг другу руки. С минуты их знакомства прошло не более двенадцати часов…

– Ну, вот и все… – пробормотал Олэн.

– Мы больше не увидимся? – тихо спросил Божи.

– Адрес свой я вам дать не могу… сам понимаешь… Просто не могу, – с некоторой грустью повторил Олэн.

– Да, мы понимаем… но можно сговориться насчет какого-нибудь места, – предложил Фальстен.

– Это, пожалуй, годится. Но где?

– У меня есть комнатенка тут, неподалеку, на Парижской улице. Запомнить очень просто, – сказал Божи. – Первый этаж, прямо напротив лестницы… Спутать невозможно… Сам увидишь, звонок – посередине двери.

– Месье всегда искал, что пооригинальнее, – объяснил Вальтер.

Олэн улыбнулся и пошел к лестнице. Ребята следовали за ним, как тени.

– Ладно, буду заглядывать время от времени, – пообещал Франсуа.

– И мы еще чего-нибудь грабанем? – спросил Фальстен, оправдывая поговорку насчет аппетита и еды.

– Почему бы и нет? – отозвался Олэн.

– Слушай, тебе, правда, ничего не нужно? – настаивал Божи. Ему ужасно не хотелось, чтобы Олэн так быстро исчез.

– Решительно ничего.

– Может, девочку? Ты ведь не откажешься от лакомого кусочка, почти новенького?

Божи выразительно обрисовал контуры рукой.

– …она обожает это дело и всегда готова сделать нам приятное…

Остальные дружно кивнули. Они явно предлагали Олэну самое ценное, что у них было.

– И что я стану с ней делать? – спросил Олэн.

– То есть как это – что? – удивился Фальстен.

Все трое изумленно вылупили глаза.

– Тебя это задержит всего на часок! – рассмеялся Божи. – Она ничего не знает! Если хочешь, мы с тобой поделимся. Такая чудная куколка…

Олэн молча взял у Божи ключ от комнаты. Молодежь отдавалась ему телом и душой, и он был глубоко растроган, хотя и не показывал виду.

Божи обставил комнату в марокканском стиле. Франсуа снял пальто и пиджак и растянулся на кровати. В дверь позвонили.

– Входите, – крикнул Олэн (он оставил ключ в дверях).

Она вошла. Юбка и кофта так плотно обтягивали пышные формы, что Франсуа мигом позабыл о статье за совращение малолетних.

Девушка заперла дверь изнутри без всяких просьб с его стороны.

Она села на кровать и поцеловала его в губы. Олэн с трудом подавил безумное желание сорвать с нее всю одежду. Неожиданность приключения и новое амплуа (теперь он чувствовал себя настоящим главарем) горячили кровь.

Девушка продолжала его целовать, а ее рука медленно заскользила вниз. Очень скоро Олэн выяснил, что юная особа прекрасно разбирается в самых утонченных ласках и больше не беспокоился о ее возрасте – маленькая бестия знала о любви не меньше него, если не больше…

Те, с кем Олэн сталкивался по дороге к машине, явно дрожали от холода. В декабре подарков можно ждать разве что от Санта-Клауса.

Девчушка здорово взбодрила Олэна. Он проехал мимо дома Бенедит. Но ее окна по-прежнему закрывали шторы.

Франсуа вернулся в квартал Малакофф и впервые не сунул деньги в комод, вместе с остатками прежних.

Двадцать восемь миллионов заслуживали некоторых предосторожностей. И, если у братьев Шварц накроется та северная авантюра, по возвращении они не побрезгают стянуть его добычу.

Олэн вынул деньги из сумочки и, завернув в старые тряпки, запихнул под ящики в глубине мастерской.

Он задумчиво поглядел на свое «Кольцо-24», прислушиваясь к эху собственных шагов в пустынном зале.

Что делать дальше? Остаться здесь и ждать? Но чего? В комнате стопка газет доходила уже до верха комода. Жажда действий подтолкнула Олэна еще раз навестить Спартака.

Он переоделся в костюм цвета электрик и выбрал насыщенный алый галстук очень модного тона.