Славия. Паруса над океаном (СИ) - Александр Белый

— Так что, парень, если будет у тебя желание, то в будущем сможешь стать одним из самых богатых промышленников, — заметив, как множество девок стали его оценивающе осматривать и вспомнив прялку с ножным приводом, которую в детстве видел у бабушки по маминой линии, добавил, — да и вам, девоньки помогу, знаю, как вместо использования веретена сделать прядильный станок и увеличить производство нитки, и как новый ткацкий станок соорудить, который даст выход ткани раз в десять больше. Поэтому, и вы у меня бедными нахлебниками не будете.

Широко раскрыв рты и распахнув глаза, на меня с удивлением смотрели не только мастеровые. Сопровождающие казаки, ранее не подозревавшие во мне и таких знаний, тоже недоуменно между собой переглядывались, тем более, что некоторые из них были родом из Кашир.

Вернувшись к стоянке наших кораблей, увидел два десятка ожидающих кандальников. А в это время, у трапа флейта Кривошапки, еще совсем безусый казак из бывших хуторских, обвешанный огромными узлами яростно пререкался с самим капитаном.

— Не пущу, — кричал тот, — иди отсюда вместе со своей козой.

Действительно, за спиной парня спряталась маленькая, худенькая девчонка с завязанным платочком по самые глаза, которая в руках держала веревку с привязанной самой обыкновенной рябой козой.

— Так я же на твоем корабле с десантом прибыл, на твоем и должен возвращаться.

— Все равно, с козой не пущу. Иди на «Ирину». Тем более, князь разрешил награбить для личных нужд по одному баулу хабара на человека, а ты притащил целых три.

— Так третий, это ж на козу!

При этих словах согнулись от смеха все присутствующие.

— Слышь, Васька! — крикнул кто-то из матросов, — Князь говорил, что распотрошит все гаремы в городе и холостяки получат в жены самых красивых девок. А ты себе такую маловатую нашел.

— А что твои девки из гарема умеют, кроме как мужа ублажать? А моя умеет доить козу, сыр готовить и кашу варить. А как, куда и чего ублажать, я ее и сам научу. И не маловатая она, — он выловил девчушку из-за спины и прижал к себе, — пятнадцатый год идет, после ихнего «Рамадана» должны были замуж за сына камнереза отдать, теперь моя будет.

— А откуда ты знаешь, что за камнереза, ты что, по-арабски говорить умеешь?

— Нет, теща сказала.

— Теща! Га-га-га! Ха-ха-ха! — веселились матросы.

— Ну да, она полька из Житомира. Как узнала, что воин ее дочь не в наложницы берет, а в жены, то и козу дала, и подсказала в каком доме для ее дочери лежит самое хорошее и ценное приданое, — при этом похлопал рукой по баулу и засмеялся вместе со всеми.

Мы вышли из-за угла помещения склада, матросы нас увидели и затихли.

— Сир! — подбежал с докладом Кривошапко, — Половина команды корабля занимается погрузочными работами. Пороховой погреб полный, загрузили шестьдесят два бочонка отличного зернистого пороха. В трюм уложили двадцать пять восемнадцатифутовых пушек, думаю, что их еще штук пятьдесят влезет. В любом случае, грузить буду по ватерлинию.

— А вторая половина команды где?

— В город за хабаром ушли, а первая уже вернулась. Двадцать две девчонки с собой привели. Сначала ревели, а сейчас успокоились, мы им сказали, что не в рабство забираем, а женами будут, с венчанием в церкви.

— Ну и отлично, Петя. И вот еще что, — кивнул на казака с девчонкой, — забери их. Вместе с козой.

Когда развернулся и направился к столпившимся кандальникам, услышал:

— Черт с тобой, Васька, лезь, но коза до отправления пусть живет на берегу. А вот завтра, если она мне завоняет палубу, прикажу вышвырнуть за борт. Понял?

Дальнейшее мне было неинтересно, поэтому занялся разборками со шкиперами. Их оказалось одиннадцать человек, среди них трое испанцев, грек, двое португальцев, двое французов, каталонец, голландец и британец. А с ними пришли те, кого бы они хотели видеть в команде боцманами. Брита брать не хотелось, у меня еще по той жизни к ним было некое предубеждение. Но, взглянув в прямые глаза крепкого мужчины, подумал, что в эти времена ни один из народов еще не стал нацией, и великодержавных понтов нахвататься не успел. Так почему бы и нет? Пересажу их на торговые шхуны, пусть ходят себе по коммерческим маршрутам компании «Новый мир», а к нашим делам по Африке, Океании и Северной Америке, их никаким боком привлекать не будем. По крайней мере, ближайших пятнадцать-двадцать лет.

— Экзаменом вашей профессиональной пригодности будет два рейса на остров Ла Пальма. Если вы сработаете нормально, то в алькальда на Тенерифе за собственные средства выпишу вам шкиперские патенты. Там же зарегистрирую суда на компанию «Новый мир». Это моя компания, ее штаб-квартира находится в Малаге, через нее будете доставлять товары, там же получите лицензии на право перевозки. Распоряжение управляющему на каждого из вас, получите при подписании контракта. Так что отныне, господа, ваше счастье и финансовое благополучие находится в ваших руках. И еще, — сказал напоследок, — настоятельно рекомендую со мной не шутить. Работайте честно.

— Господин, — сказал грек Константинос Папандреу, — с адмиралом, простите, смею так утверждать, даже несмотря на вашу молодость, который захватил одну из самых богатых и сильнейших пиратских крепостей Магриба и грабит ее с таким изыском, никто шутить не будет, с вами лучше дружить. Я собираюсь остаться в вашей команде, господин.

— И я, сеньор! Я с вами, сэр! Я тоже с вами, лорд! И я, мсьё! — зашумели мои новые шкиперы.

До наступления темноты, мы успели расковать команды и передать им все семь призовых шхун и четыре шебеки. На прочие восемь шебек сформировали собственные команды, а на четыре оставшиеся в порту торговые шхуны, их будущие капитаны направили ремонтные бригады.

Так завершился первый день оккупации Агадира. Как только город окутала темень, во всех присутственных местах зажгли факелы и масляные лампы, а мы с Антоном сидели в кабинете наместника султана (с ним, кстати, я еще и не виделся), и перечитывали списки с перечнем денежных сумм и ценностей, изъятых из домов, которые мы подвергли штурму. А еще забрали оттуда сто девяносто пять девушек и молодых женщин.

Больше всего золота и серебра было найдено в сокровищницах и нычках четырнадцати домов, принадлежавших ранее покойным пиратским главарям. Сумма получилась грандиозная — два миллиона сто восемьдесят тысяч серебром. Между тем, в десяти прочих богатых домах, поисковые команды «наскребли» всего триста двенадцать тысяч. И еще триста десять тысяч в доме казначея, но судя по тому, что рыдал не очень громко, видно, отдал не все. Ну и ладно, пусть немного останется на развод.

Ночь прошла тоже не без приключений. Постель мне грела белокурая красавица, несколько полноватая, но весьма и весьма искушенная в сексуальных играх. Вообще-то таких женщин я боюсь, но в данном случае проверил ее лично — ни гонореи, ни сифилиса не наблюдалось.

Дважды среди ночи просыпался. Один раз от взрыва гранаты и пулеметной стрельбы в районе казарм городской стражи, а второй — уже перед утром, от винтовочной стрельбы в нижнем городе. Как выяснилось, стражники предприняли попытку прорыва, но положили еще два десятка трупами и не понятно сколько раненными, но ничего не добились и вернулись на матрасы. А у порта ночью рабы мародерничали, пятеро из них сразу разменяли свою жизнь на свинец, а еще троих раненных дорезали.

В шесть утра одалиска меня уже обмывала в ванной, а к семи, наконец, смог от нее оторваться. В кабинете ожидали офицеры, видно тоже неслабо повеселившиеся. Приказав не разводить особых церемоний, уселся в кресло правителя и нашел глазами Ангелова.

— Данко, пусть ведут сюда начальника стражи, двух купцов и трех вельмож.

Минут через десять под охраной отделения бойцов, в зал ввели толпу перепуганных людей. Только один из них, внешне воин, выглядел невозмутимо.

— Господа! Есть здесь такие, кто меня не понимает? — обратился к ним по-турецки и выждав минуту, продолжил, — тогда не говорите, что не услышали или не поняли. Мое имя Микаэль де Картенара. Ваши пираты напали на мою землю и убили моих людей. Мы, конечно, их прогнали, но оставить такое без ответа не позволяет моя дворянская честь. Поэтому, я здесь и люди мои будут здесь еще ровно десять дней. Но мой ультиматум следующий: во внутреннем городе находится шестьсот девяносто восемь домов, в которых живут богатые горожане, в том числе, три сотни мастеров и купцов, полсотни знатных моряков, три сотни воинов и четыре десятка дворян. Каждый дом мастера, купца и воина обкладывается контрибуцией в сумме трех тысяч талеров и двумя молодыми девушками-рабынями, с каждого дома моряка и дворянина надлежит выплатить десять тысяч талеров и четырех молодых девушек-рабынь. Срок — ровно к полудню.

— О-о-о! У-у-у! — запричитали в толпе, а два купца упали на колени, — Пожалей, великий паша, это огромные деньги! Негде такие взять! И девушек столько у нас нет.