Отец для двоих - Адалин Черно

— Тимофей! — зову его, вкладывая в голос все недовольство, на которое способна.

Я редко ругаю сына, еще реже могу наказать, но то, что он только что вытворил не идет ни в какие рамки. Облить меня неожиданно водой и нахамить постороннему человеку — такого он еще никогда не делал! Спускать такое на тормозах нельзя. 

— Ты наказан, — говорю, не дождавшись его ответа. — Никакого сладкого сегодня и спать в девять.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​— Угу, — бурчит Тимофей.

В этот момент на палубу выходит Макар. Судя по стекающей с волос воды, он только что выбрался из бухты. На нем одни плавательные шорты, а на лице улыбка, которая тут же меркнет, стоит ему заметить хмурое выражение лица сына.

— Что случилось? 

— Он матерился, — сын тыкает пальцем в Ника. — А мама наказала меня. 

— Да? — с улыбкой говорит Макар. — И за что же тебя наказали?

— За то, что облил маму водой и отвлек ее от массажа.

После слов сына я сквозь землю готова провалиться. Макар смотрит на меня без осуждения, но я сама себя виноватой чувствую. Это у меня здесь ребенок, и я должна была пресечь любую тактильную близость с другим мужчиной при нем. Я же этого не сделала и, конечно, Тимофей все воспринял по-своему.

Глава 24

Ближе к обеду настроение у всех поднимается. Сын на меня больше не злится, Макар не поддевает Ника шутками. Мы мирно сосуществуем на яхте. Наслаждаемся солнцем, морским воздухом и отдаленностью от туристической суеты.

Ник знает бухты, куда не причаливают туристы. Здесь нереально красиво и пустынно. Скалы вокруг и вода такая прозрачная, чистая, насыщенного голубого цвета. Глаз не оторвать. Я делаю несколько фотографий Тимофея и украдкой сына с Макаром. Он не видит, держит Тима на руках, улыбается.

Я ни за что не покажу ему это фото.

Потом фотографируют меня. Ник со своего и моего телефона, хотя, по правде, на его мобильном я бы предпочла фотографии удалить. Вспоминаю одну неприятную ситуацию и не могу успокоиться. Прошу Ника удалить фото.

— Держи, — он протягивает мне мобильный, заранее сняв блокировку. — Можешь сделать это сама.

Я беру телефон с его рук, захожу в галерею и удаляю свои фотографии. Стираю их из недавно удаленного. Когда поднимаю голову, чтобы отдать мобильный Нику, его рядом не оказывается. Осматриваюсь, заглядываю на палубу, но его там нет. Иду в глубь яхты. Ника нахожу в каюте. 

— Извини, если обидела тебя просьбой.

— Все нормально, я понимаю. У тебя нет причин доверять мне. 

— Не в этом дело, просто… 

Я замолкаю, вспоминая, как три года назад мои откровенные фото попали в сеть. Ничего ужасного, я там в красивом нижнем белье, но было неприятно. Я никогда так не фотографировалась для социальных сетей, поэтому когда один из читателей прислал мне меня, я была в шоке. И даже не сразу поняла, где и кем были сделаны эти фото.

А вот когда поняла…

Стало неприятно и как-то даже не по себе. 

С Мэйсоном у нас были, хоть и непродолжительные, но отношения. До первой близости мы месяц общались и ходили на свидания в рестораны, кино, галереи. Нам было хорошо вместе и последний, кого я бы заподозрила, был он. Всегда улыбчивый, спокойный, уравновешенный и внимательный. Мне было с ним интересно, я чувствовала, что меня понимают и поддерживают. Мэйсон был художником. Человеком творческим, как и я. Последнее, о чем я думала — что меня могут подставить.

На момент публикации фото мы с ним уже не состояли в отношениях. Разошлись спокойно, без скандалов, я бы даже сказала, друзьями. Потом было неприятно, но я это пережила. И вот после того, как Ник пару раз щелкнул меня на свой телефон, я вспомнила эту ситуацию. И захотелось удалить фото.

— Я бы никогда… — говорит Ник после моего рассказа, притягивая меня к себе. — Если для тебя это так важно, просто не будем делать фото. Нет проблем.

Я выдыхаю. Признаваться в таком мужчине — сложно. И я бы, пожалуй, не призналась, если бы не эти фото и удивленное выражение лица Ника после просьбы их удалить.

Дверь в каюту прикрыта. Мы находимся здесь одни, и я улавливаю изменившуюся вокруг атмосферу почти моментально. Ник обнимает меня смелее, притягивает к себе за талию, смотрит в глаза. Наверное, так, как это делает он, не умеют делать наши мужчины. Просто не умеют, у них это генетически не заложено, а он… он словно флиртует взглядом, показывает свою во мне заинтересованность. Я ее кожей чувствую.

Мне хочется ответить ему взаимностью, но я пока не могу. Мягко отталкиваю Ника и говорю, что нам стоит подняться на палубу. Он не возражает. 

Когда выхожу, оказывается, что нам уже накрывают обед. Милая девушка ставит на стол тарелку с рыбными стейками и, улыбнувшись мне, направляется на кухню. Макар фотографирует Тимофея на палубе. Я иду к ним, чтобы позвать к столу.

Примерно через десять минут все дружно собираемся за столом. Разговариваем, на удивление, дружно. Даже шутим, подкалываем друг друга. Тимофей заканчивает есть первым. Ему с нами неинтересно, куда веселее лежать на носу яхты и смотреть на бескрайнюю гладь воды. Сын почти сразу просится на палубу, и я его отпускаю.

— Только на матрасы, — говорю ему. — К поручням не подходи.

Сын обещает слушаться и сбегает. Макар прослеживает, чтобы он разместился на матрасах и садится на свое место. Я молчу, зато разговаривают мужчины. Они, к моему удивлению, находят общий язык. Их обоих интересуют инвестиции. Тема, в которой я совершенно ничего не понимаю, однако слушать мне интересно. 

Макар советует Нику рассмотреть какую-то криптовалюту, говорит о рисках в процентном соотношении и о возможности ее продать, а я сижу с раскрытым ртом. Только сейчас в полной мере осознаю, насколько