Требуются детективы - Фридрих Незнанский

— Как вас представить?

— Как Дениса Грязнова желательно. А впрочем, на ваше усмотрение.

— Минуту подождите.

В трубке зазвучала музыка.

— Как вы думаете, Истомина знает об отношениях Калинина и Злобиной? — Грязнов прикрыл трубку рукой.

— Нет, скорее всего. Судя по тому, как он их скрывает друг от друга. Хотя…

Грязнов поднял предостерегающе руку.

— Галина Борисовна, здравствуйте. Денис вас беспокоит, из «Глории».

— Здравствуйте, Денис Андреевич.

— Галина Борисовна, нам с вами необходимо обсудить кое-какие вопросы, срочно.

— Пожалуйста, я к вашим услугам и готова ответить на все вопросы.

— Очень любезно с вашей стороны, но мне не хотелось бы разговаривать по телефону. Мы могли бы с вами встретиться сегодня? — Денис был настойчив.

— Что-то случилось?

— Да есть кое-какие новые нюансы. Хотелось бы обсудить их с вами.

— Сегодня… — Истомина задумалась. — Да, пожалуй, могли бы. Но только ближе к вечеру, сегодня я весь день занята на работе. Но вы меня пугаете. Надеюсь, ничего серьезного?

— Пока не могу вам точно сказать, поскольку все зависит от ваших объяснений. Так когда вы можете? Скажем, часов в восемь где-нибудь в центре?

— Годится. Ждите меня в двадцать ноль-ноль в баре «Последняя капля», это на Страстном бульваре, знаете?

— Да, буду там. Всего доброго. До встречи. — Гряз-нов повесил трубку первым.

— Что вы хотели сказать, Алексей Петрович?

— Истомина могла не знать о Калинине и Злобиной. А может быть, хотела, чтобы мы вышли на них сами.

— Для чего? — Денис встал и направился к вешалке.

— Не знаю. Пока не имею никаких предположений. Просто такое чувство, что нас используют в какой-то игре.

— Разберемся. — Денис вышел из кабинета.

13

Филипп Агеев сидел в кафе возле окна перед тарелкой наваристого супа харчо с щедрыми кусками баранины и смотрел на улицу. Шел дождь. Нудный весенний полудождь-полуснег, который превращает воздух города в неприятную мокрую взвесь. От нее нет спасения, потому что стоит только посмотреть на мир через этот кисель, и становится зябко и мерзко.

Филипп отвернулся от окна и уставился в свою тарелку. Он помешал ложкой горячий разноцветный харчо и принялся за еду.

Сейчас бы водочки грамм сто. Нет, пожалуй, сто пятьдесят! Но нельзя, он на работе и за рулем. Как же его достала эта работа и этот маленький зеленый «фиат-уно»! «Он так вам идет! Он такой же компактный и красивый», — сказала одна из подруг Ники, которую они подвозили домой после школы. Дура малолетняя! Ника потом целый день его компактным красавцем называла. Вообще она умная девчонка. Задиристая только очень. В первый день он больше всего волновался за то, как он такое чудище в огромных серьгах и тонне косметики в школу повезет. И когда Ника вышла из своей комнаты в совершенно нормальном виде, он даже не сразу ее узнал. Манера держать себя, правда, осталась прежней. Она пыталась несколько раз повести себя с ним, как со слугой, ничего не вышло.

Филипп усмехнулся, вспомнив, как не подхватил небрежно брошенный ему на руки рюкзак с учебниками или как Ника стояла минуты три перед дверцей машины, ожидая, что он выйдет и распахнет ее перед «хозяйкой». Не вышло.

Агеев посмотрел на часы. До окончания занятий осталось ровно сорок пять минут. Один урок. Значит, он еще успеет съесть рагу и спокойно доехать до школы, как раз к моменту, когда начнут выпускать учеников. Жаль все-таки, что нельзя выпить водки или хотя бы пива…

Он вздохнул и, потягивая минералку из фужера, оглядел зал. Публики было не слишком много. В основном сотрудники близлежащих контор на бизнес-ланче. Сосредоточенные физиономии над тугими узлами галстуков, стягивающих воротнички белых или светло-голубых рубашек. Или волнующе широко и округло, по-рыбьи, открываемые напомаженные рты сотрудниц в темных деловых костюмах, скрывающих кружевное белье «на всякий случай».

«Нет, есть все же своя прелесть в свободной профессии сотрудника охранной фирмы, — размышлял Агеев, поглощая густой и острый суп, — можно вот так расслабиться, подумать, рабочий день опять же ненормированный. И работа интересная, разнообразная».

Взгляд Филиппа остановился на блестящем зеркальном шаре, висевшем под потолком.

Но, пожалуй, есть и большие минусы. Он вспомнил бесконечные клубы и дискотеки, по которым таскала его Ника по вечерам. Каждый день с пяти до одиннадцати мельтешение, грохот и, главное, колоссальное напряжение внимания, потому что уследить за подопечной в адском коловращении сотни юных, неутомимых тинейджеров было совсем не просто. Сбежать Ника пока не пыталась. Но ведь его наняли, чтобы охранять девочку.

Хотя порой ему казалось, что Истомину больше интересует то, с кем ее дочь общается. Она требовала чуть ли не ежедневных отчетов, беседуя с ним по сорок минут по мобильному телефону, который сама же оплачивала.

Непонятная история… Такое впечатление, что Истомина вела какую-то свою игру. Филипп докладывал Грязнову о своих подозрениях, но тот сказал, что для матери вполне естественно интересоваться жизнью дочери, и посоветовал сосредоточиться на работе. Конечно, ему хорошо говорить! Он находится в эпицентре событий, а ему, Филиппу, досталась роль соглядатая за капризной соплячкой.

Агеев опять взглянул на часы и поднялся из-за стола. В холле кафе он остановился перед сетчатой стойкой с журналами. С обложки одного из них улыбался Сергей Злобин. Крупная надпись под фотографией гласила: «Сергей Злобин: Я не олигарх!». Ага, все вы так говорите.

— Сколько стоит журнал? — спросил он у миловидной девушки, стоявшей рядом со стойкой.

— Бесплатно. Рекламная акция издательского дома…

Она продолжала говорить, а Филипп, прихватив журнал, уже шел к двери. «Подмочим репутацию простого российского миллионера». Агеев положил журнал на голову обложкой со Злобиным вверх и направился к машине.

Через пятнадцать минут он остановился в хвосте вереницы самых роскошных автомобилей, которые состоятельные родители присылали за своими чадами. Это была своеобразная автоярмарка тщеславия. Здесь помимо набивших оскомину «шестисотых» имелись также и «линкольны», и «бентли», и «ягуары», и даже «порше». Возле длинного, как трамвай, лимузина, стоявшего напротив ворот в школьном заборе, мокли трое здоровяков в одинаковых плащах. Они замерли в позах футболистов, выстроивших «стенку» перед штрафным ударом, по их каменным лицам стекали водяные ручейки. Все трое смотрели в сторону дверей школы, откуда вот-вот должен был выйти маленький хозяин, сын всенародно «любимого» богача.

Ника стояла с подругой под козырьком над входом, немного в стороне от двери. Она несколько раз посмотрела в его сторону, но пока не двигалась с места.

Филипп заглушил двигатель и развернул слегка намокший журнал.

— Он и не собирается сюда идти, — разочарованно протянула подруга Ники, глядя на Филиппа, сосредоточенно читающего журнал.

— Он не слуга, а телохранитель. Он уже несколько раз давал это понять. — Ника что-то высматривала на улице.

— Значит, должен хранить твое тело и от дождя. Вдруг ты простудишься? — подружка чихнула. — Неохота бежать под дождем…

— Поезжай вон с Кирюшкой. — Ника кивнула на толстого мальчика, важно вышагивающего рядом с охранником, почтительно держащим над ним зонт.

— Ты не обидишься?

— Нет. Не обижусь. Давай действуй. — Ника увидела кого-то на улице.

— Кирчик, можно мне с тобой? — Подружка юркнула под зонт к толстяку.

Ника посмотрела ей вслед и усмехнулась. Потом перевела взгляд на Филиппа. Он продолжал как ни в чем не бывало читать журнал.

На самом деле Агеев, пожалуй, еще раньше Ники заметил идущую вдоль ограды женщину в темном широком плаще. Это была Виолетта Марковна — он ее запомнил со времен первой встречи.

Она помахала Нике рукой и вошла в ворота, как раз когда от них отъезжал лимузин, увозивший толстяка и подружку-прилипалу.

Виолетта подошла к Нике. Агеев вывернул руль и, резко рванув с места, объехал вереницу машин и встал напротив ворот. Здесь уже он обязан был проявить свое участие, ведь Истомина просила его максимально ограничить контакты дочери с бывшей гувернанткой. Агеев вышел из машины и, прихватив журнал», подаренный в кафе, направился ко входу в школу.

— Добрый день! — сказал Филипп, взбежав по ступеням.

— Здравствуйте, молодой человек! — неприязненно произнесла Виолетта Марковна.

Ника только посмотрела на него и отвернулась. Все трое несколько мгновений хранили молчание.

— Вы позволите мне на некоторое время забрать Нику? — Гувернантка внушительно смотрела в глаза Филиппа.

— Не могу, к сожалению. — Агеев отметил, что, по-видимому, даму кто-то обучал приемам гипноза.