Совок и веник (сборник) - Максим Кантор

– Не могу.

– А олигархом притворяться не хочешь… – Ему было досадно, что из-за моей несговорчивости гибнет такое дело. – Тогда притворись хотя бы помощником олигарха. Допустим, ты приезжаешь в Дорчестер, говоришь, что ты секретарь олигарха. Следишь за моей мыслью? Потом пускаешь слух…

– Нет, Роджер, я никем не буду притворяться.

Роджер приуныл.

– Не хочешь помочь, – сказал он горько. – А общество должно знать правду про футбол.

– Зачем?

– Для демократии, – сказал Роджер. – Как ты не понимаешь?

– Дорогой Роджер, – говорил я ему, – в мире столько вещей, необходимых для демократии, что футбольные проблемы, право же, далеко не на первом месте.

Я рассказал ему об офицерах ГБ, о процессе над Ходорковским, о том, что российская общественность страдает от вертикали власти, о государственной коррупции, и еще много всего. В частности, о том, откуда берутся деньги, на которые покупают футбольные клубы.

– Ты вот из-за комиссионных расстроился. А сам клуб футбольный сколько стоит? Зачем ловить мелких мошенников, если крупные на свободе?

На Роджера это не подействовало. Он признавал важность иных проблем, но футбольная интрига занимала его более всего.

– Из-за таких, как ты, – сказал мне Роджер, – страдает открытое общество. Хочешь отсидеться в сторонке, чистоплюй! Знаю, что ты мне скажешь! Дескать, ты рисуешь картины и пишешь романы! Слышали мы такие аргументы не раз! А ты пойди на демонстрацию против войны в Ираке…

– И что, помогла твоя демонстрация, Роджер?

– Мы четыре часа ходили!

– А толку нет.

– Есть толк! Гражданское самосознание проснулось! Вот и сейчас: я предлагаю положить конец теневым сделкам! Это нужно твоей стране тоже!

– Послушай, Роджер, – сказал я ему, – что ты прицепился к футболистам? Как будто без них сюжетов нет.

– Слушаю тебя. Имей в виду, зрителям интересно про деньги.

– Пожалуйста. Мошенник крадет деньги из страны – скажем, миллиард. Приезжает с семьей в Лондон. Особняк, загородная усадьба, политические заявления, все как положено. Бросает жену, выделяет ей сто миллионов. Она заводит любовника – молодого сенегальца и спускает миллионы на жиголо: на его машины, костюмы, туфли из крокодиловой кожи…

– Так-так, крокодиловой кожи… – Роджер записывал.

– Вот и покажи, как народные деньги – те самые, на которые можно было построить больницы, – тратятся на модные туфли сутенера. Можешь средствами кинематографа показать оборот денег в природе? Выкачали деньги из России – и спустили в Лондоне. Крупным планом слезы ребенка. Потом – туфли из крокодиловой кожи.

– Откуда известно, что деньги краденые?

– А как честно заработать миллиард?

– У нас есть законы, – сказал Роджер, – я не могу обвинить человека в том, что он носит туфли из крокодиловой кожи. Это не преступление.

– Тогда снимай репортажи про футбол.

Мы бранились целую неделю.

Я предложил Роджеру поискать в России кандидатов на роль олигарха.

– В конце концов, – говорил я ему, – найми русского артиста! Или настоящего русского олигарха. Думаешь, им лишние бабки не нужны? Они ваших певцов на день рождения выписывают, а ты их позови в кино сниматься. Тебе любой олигарх сыграет олигарха за пару тысяч.

Идея завербовать бизнесмена на роль бизнесмена Роджеру понравилась. Он принялся обсуждать положительные аспекты плана. «Ведь он наверняка будет знать, как именно себя вести», вот был основной аргумент Роджера. Мы стали звонить в Россию – и через цепочку знакомых отыскали предпринимателя, готового на розыгрыш. Жил смельчак в Сибири, владел там каким-то предприятием.

Переговоры вел я, глухой голос сибиряка мне не нравился.

– Поможете наказать жуликов?

– Можно.

– Не боитесь?

– А чего бояться? Я профессионал.

Сибиряк заломил несусветную цену – кажется, пять тысяч в день. Роджер колебался: за две недели вместе с оплатой отеля набегала серьезная сумма. Сибиряк упирал на то, что вынужден будет на две недели оставить собственное производство. Прежде чем согласиться, мы навели справки о его производстве – оказалось, он владеет сауной в Иркутске.

Роджер разъярился.

– Сауной владеет! – кричал он. – Банщик! Нашли предпринимателя! Бизнес он не может оставить! Не верю больше русским!

В самом деле, как-то несолидно звучало. Я обратился с претензиями к тем, кто нам сибиряка рекомендовал.

– Банщик, верно. Ну и что? – ответили мне. – Онто как раз всех олигархов и знает. Они у него в бане парятся, он их со всех сторон изучил. Парень работает на результат. У него в бане знаешь сколько олигархов замочили!

И я понял, что собеседник имеет в виду не мытье.

Я пересказал разговор Роджеру, добавил, что, скорее всего, мы разговаривали с наемным убийцей. Нервный Роджер порвал бумажку, на которой мы записали телефоны русских кандидатов на роль в документальном кино.

Кончилось дело тем, что я предложил Роджеру представить Мэлвина Петтерсона в качестве русского олигарха.

– Мэлвина? Из Брикстона?

– Ну да.

– Так он же не русский!

– Какая разница! Мэл будет молчать. Он большой, толстый, лысый. Как все наши бандиты. Скажем, что он из Сибири.

Фактура у Мэлвина действительно выдающаяся. Роджер согласился. Тем более что в конце передачи он планировал раскрыть карты, а так получалось даже смешнее – Мэлвин Петтерсон из Брикстона сыграл роль русского бизнесмена. Я обратился к Мэлвину с предложением изобразить русского капиталиста. Мэл оживился.

– Я русский олигарх? Red Roman? – имя Романа Абрамовича давно стало нарицательным.

Времена, когда русские люди завидовали западному быту, давно миновали. Теперь все наоборот. Сегодня русские буржуи живут так, как среднему европейцу и не пригрезится. Прочие русские, конечно, живут не столь прекрасно, но зато гордятся своими буржуями, как раньше гордились балетом. Даже британцы, и те гордятся русскими ворами. У любого порядочного лорда теперь в друзьях русский уголовник. Мэл был польщен тем, что ему доверили роль русского бандюги.

Он набычился, сделал пальцы веером, как у героев голливудских фильмов про русскую мафию.

– Ну вот, Мэл, вообрази, что ты спер у русского народа миллиард, – сказал я Мэлвину.

– А как я украл? – Мэл входил в роль: прохаживался по мастерской вразвалку, брюхо вперед, пальцы веером.

– Скажем, ты взял деньги на новые технологии – а заводы не построил.

Мэл думал, прикидывал.

– Cool, – сказал он.

– Или тебе дали в управление сто оборонных предприятий.

– Сто?

– Так бывает.

– А кто дал?

– Правительство.

– Сразу сто? Мне?

– И ты отчитываться ни перед кем не должен. И налоги не платишь. Называется госкорпорация.

– I am with you, Max! – и тут он расстроился: – Я по-русски не говорю.

– Скажем, что ты из Сибири и все время молчишь. В Сибири не любят болтать. Будешь жить в Дорчестере, виски выпьешь. Ты вообще можешь все время ходить пьяный, так натуральней будет.

– Весь день пьяный?

– Проснулся – и сразу стакан. Знаешь, какой там виски? Неплохо, а?

Мэл думал. Он аж вспотел и покраснел. Я видел, что ему очень хочется пожить в Дорчестере, и дорогой пищи попробовать тоже хочется. И выпить он очень любил. И он не боялся разоблачения. Мэл вообще не трус. Он обжора, хам, жадина, но совсем не трус. Однако что-то ему мешало.

– Я не могу, Макс, – сказал он, страдая. – Honestly. Не могу предавать своих. Получается, я с вами, с русскими, предаю своих, британцев.

– Мэл, – воззвал я к его гражданской совести, как Роджер давеча взывал к моей, – речь идет о жуликах! Они тайно продают ваши английские футбольные команды русским капиталистам. И налогов не платят! Неужели не понимаешь?

– А все-таки получается, что я русский шпион. Не хочу.

– Да нет же! Это делается в интересах Британии! – Я говорил с пафосом, как агент 007. – Тебя Би-би-си нанимает, английская компания!

– Сейчас все так перепуталось, – сказал Мэлвин, – я даже понимать не стараюсь. Может, Би-би-си уже на ваших работает. А я не стану.

– Мэл!

– Даже не проси, Макс. Мы, британцы, должны держаться заодно.

Он налил себе чайку, разбавил молоком, насыпал сахара. Развернул промасленную бумажку, внутри был бутерброд с колбасой и сыром. Время только близилось к полудню, до ланча целый час, а перекусить-то надо.

– We, Britons, должны помогать друг другу. Если люди получают деньги за футбольный клуб, зачем им мешать. Деньги-то идут в Англию. Пусть лучше два миллиона украдут, зато двести получим.

И я понял, что упрашивать его бесполезно. Дело не только в том, что он англичанин, практичный рыбак из Гримсби. Просто таких людей, как русские, которые охотно продают и предают своих ближних, – не так уж и много на свете.

Фильм не получился, Роджер бросил эту затею. С тех пор продано еще пять английских клубов; говорят, комиссионные были приличные.

Недвижимость души