Горячая весна 2015-го - Михаил Луговой

– Да, верно, – поднялся с места Косицын. – Я дважды встречался с президентом США. Проводил переговоры и с другими официальными лицами. Мое мнение: они готовы применить против нас силу. Готовы воевать. Но я в первую очередь дипломат и по своей должности должен решать подобные конфликты мирным путем. Сразу скажу, американцы на переговорах пользуются своей стандартной тактикой. Они сначала выдвигают неприемлемые для нас требования. А потом, когда совсем неадекватные удается снять и соглашение становится возможным, – неожиданно выдвигают новые, неприемлемые для нас инициативы. В результате переговоры срываются. Не далее как позавчера, на встрече с президентом и госсекретарем США, я прямо спросил: чего вы от нас хотите? Кейсон ушел от ответа, зато госсекретарь Хейли выставил целый список претензий. Среди которых… – Косицын достал лист бумаги и, водрузив на мясистый нос очки, прочитал: – Снижение степени боеготовности стратегических ядерных сил, вывод всех подразделений Российской армии из Белоруссии, вывод из Калининградской области оперативно-тактических ракет и всех подразделений, введенных туда после первого сентября прошлого года… Ну, как вам?

– Это неприемлемо! – одновременно заявили премьер-министр Белоруссии Литвинский и министр обороны России Добрынин.

Дружный смех всех присутствующих слегка разрядил обстановку.

– Смех смехом, – продолжил Косицын, – а когда я спросил его, на какие уступки готовы пойти Соединенные Штаты, чтобы мы согласились на эти их условия, он сделал круглые глаза и заявил, что никаких уступок от США не требуется, поскольку все, что они делают, они делают и в интересах России также. И вообще, все им сказанное – это не американская позиция, а предварительные условия для начала переговоров.

– Причем все это не ограничивается словами, – вступил в разговор глава СВР. – У каждого из вас в папке перевод уведомления, разосланного нескольким сотням тысяч ушедших в отставку американских военнослужащих. Прошу ознакомиться.

Зашуршали раскрываемые папки. Все вчитывались в текст:

Тема: Отзыв из отставки

A. Имя:…

B. Отставка: Е-6

C. Личный номер:

D. Текущий почтовый адрес:

E. Дата выхода в отставку: 15 авг. 93

/Звание/ /Имя/, Вас выбрали для возвращения на действительную военную службу на срок не менее трех лет, либо до Вашего 55-го дня рождения, либо до достижения Вами стажа в 30 лет активной федеральной службы (до той даты, которая наступит раньше).

Вы не сможете оставить действительную службу по желанию в течение периода, на который призываетесь из отставки, но Вас могут уволить в отставку по решению правительства США. Все это время Вы должны подчиняться всем нормам Унифицированного военного кодекса, включая те, которые позволяют понижение в звании. До истечения установленного срока Вы сможете покинуть службу только путем отстранения Вас от ее несения, но не увольнением в запас, кроме случаев, когда иные действия предписаны Министерством обороны.

– Уведомления, – пояснил начальник Генштаба, – рассылаются примерно с начала месяца. Это не мобилизация в полном смысле этого слова, но что-то к ней близкое. Максимальный эффект эти меры дадут приблизительно через сто двадцать суток после начала, то есть в конце апреля или в первых числах мая.

– Следует ли понимать это так, – негромко поинтересовался в наступившей тишине премьер-министр России Семин, – что война неизбежна и мы можем прекратить прикладывать дипломатические усилия, как заведомо бесполезные?

Семин был патриархом российской политики и в неофициальном рейтинге авторитетности стоял на первом месте среди присутствующих, не исключая и президентов. Практически все основные положения внешней политики России и Союза вырабатывались при его непосредственном участии, а в прессе его иначе как серым кардиналом и не называли, что, похоже, ему нравилось.

– И да и нет, – пожал плечами Косицын. – Война неизбежна, если мы не примем всех условий, которые навязывают нам из Вашингтона, конечно. Но, во-первых, американцы не станут объявлять нам войну. Я бы ожидал от них ультиматума. Во-вторых, они подчеркивают ограниченный масштаб военной фазы конфликта, как во времени, так и в пространстве, и не будут прерывать с нами контактов даже в случае военных действий. Это важная деталь. Их пропаганда стремится довести до собственного населения мысль, что они хотят нас «поправить», в том числе и военным путем, но не хотят смены у нас государственного устройства, как это было в советское время.

– Значит, их позиция уязвима, – сделал вывод белорусский президент, – причем минимум дважды. Я о «времени и пространстве». Мы в определенной степени можем шантажировать Вашингтон расширением масштабов конфликта, так?

– Расширение во времени ничего не даст, – возразил Семин. – Мы, конечно, можем отказаться от переговоров, но вряд ли это испугает американцев. А длительный военный конфликт не в наших интересах. Мы, извините, не настолько богаты. США – это вам не Грузия. Последствия даже пары недель военных действий с таким мощным государством, сколь бы они ни были ограниченными, будут аукаться нам еще долгие годы…

– Зато расширение в пространстве может быть выгодно, – нарушил короткую паузу Семенов.

На генерала разом устремились слегка удивленные взгляды. Здесь вершили политику, и военные находились в подчиненном положении. Фактически они были экспертами, от которых никто не ожидал каких-то инициатив.

– Поясните, Владимир Алексеевич, – потребовал президент Рогов.

Семенов стал по стойке «смирно».

– Товарищ Верховный главнокомандующий! Говоря о расширении конфликта в пространстве, я имею в виду не расширение его географических масштабов. Это невыгодно нам, как слабейшей в военном отношении стороне. Вместо этого я предлагаю руководствоваться военной доктриной Российской Федерации, где четко сказано, что угроза суверенитету и территориальной целостности нашей страны вызовет немедленный ядерный ответ.

Некоторое время все молчали, переваривая услышанное.

– Володя, – сказал, наконец, Семин, лично знавший Семенова с осени девяносто девятого, когда тот командовал одной из группировок Российской армии, повторно входившей в Чечню. – А какие именно ядерные заряды ты предлагаешь применить, стратегические или тактические?

– И те, и другие, – сообщил начальник Генерального штаба. – Стратегические – по военным объектам на территории стран-агрессоров. Тактические – по войсковым группировкам. В масштабе, диктуемом военной необходимостью. Мы тратим на ядерную триаду слишком много средств, чтобы не использовать ее – хотя бы как средство психологического давления. Уверен, что американцы не решатся на агрессию, если будут знать, что им грозит уничтожение.

– Боюсь, что это не так, – вставил Косицын. – Эта война нужна Вашингтону, прежде всего по внутренним причинам. Соединенные Штаты одновременно являются сильнейшей в мире державой и балансируют на грани краха. Убийственное сочетание на самом деле. Я считаю, что этой войной они начинают мобилизационное переустройство своего общества на волне шовинистической истерии и никакие слова остановить их не способны.

– Кроме того, на реальный ядерный удар они ответят тем же, и тогда жизнь на Земле прекратится… А альтернативой выступает потеря всего лишь небольшой части нашей территории. И то – если мы проиграем войну обычными средствами. Вот ты, – палец Семина уткнулся в грудь начальнику Генштаба, – скажи нам как военный. У нас что – нет никаких средств справиться с угрозой? Все те воинские группировки на северо-западе, на создание которых вы с Добрыниным выбивали у нас и у Думы средства, остро необходимые в других отраслях, – это пшик? Они ничем нам не помогут?

– Я все сказал на совещании второго числа, – сообщил генерал. – Мое предложение, как вы помните, заключалось в превентивном ударе по польско-американской группировке, с целью срыва ее сосредоточения до того, как она достигнет стадии полной боеготовности, то есть примерно в марте. Но мой план… – Семенов бросил быстрый взгляд на Рогова, – был отклонен.

– И правильно, – сказал президент России. – Этот план хорош… С чисто военной точки зрения. Но совершенно неприемлем с политической. Решительный разгром этой группировки не означает конца войны. Она просто перейдет в затяжную стадию, что, как уже сообщил нам премьер, невыгодно нашим странам… То же касается и вопроса о применении ядерного оружия. Этот тезис сделала своим лозунгом коммунистическая оппозиция. Мы не можем пойти на поводу у коммунистов, хотя бы потому, что это добавит противоречий между нами и американцами и превратит военный конфликт с их точки зрения еще и в идеологический. Это, опять же, приведет к расширению его масштабов, что нам не выгодно…