Без вести пропавшие - Олейник Станислав Александрович

Определив Юрку помогать ребятам, набивать патронами магазины для автоматов, Николай с Виктором снова приступили к осмотру местности, выдвигая предположения, откуда полезут на них моджахеды. В том, что они скоро полезут, сомнения не было. Тот час, по истечении которого Рахматулло обещал сообщить решение, давно прошел. Было предельно ясно, что требования их проигнорированы, и нужно ждать кровавой развязки.

— Полезут они наверняка со стороны лощины, той, которая тянется сразу за лагерем беженцев, — с уверенностью определил Николай.

— С чего ты взял? — с недоверием спросил Виктор. — А что, со стороны плаца не полезут? Полезут и оттуда. Но им, я имею в виду, моджахедов полка Халеда ибн Валида, чтобы пройти к плацу, нужно преодолеть минные поля, которые накиданы вокруг лагеря. К нам, Витя, безопасны для них только два пути: первый — дорога идущая к КПП, которая заблокирована Моммадом и его сорбозами, и второй — со стороны лагеря беженцев, который перекроем мы.

— Да-а, — протянул неопределенно Виктор, похоже, духи были правы, устанавливая пулемет в эту сторону.

— Слушай, Коля, — неожиданно спросил он. — Может это для нас последний вечер, последняя ночь. Ты, наконец-то можешь сказать кто ты на самом деле? Неужели ты думаешь, я поверю, что простой вольняга — шофер, так хорошо знает все премудрости военного дела?

— Надо же, — хохотнул Николай, — поймал таки, ну прямо на мякине. Бывший я, Витя, прапор. Спецназовец. И в Афгане уже второй раз. Первый раз был здесь с декабря 79-го по февраль 80 — го…

— Начинал, значит…

— Точно. Начинал…. Ну, а потом, влип в большую неприятность. Избил своего командира, который без разведки повел нас в кишлак. Хотя я его и останавливал, не послушал. Упертой был, сволочью. Нет и все…. Там всех и положили. Остались в живых я, он, да еще один боец. А потом военный трибунал. Меня судили за то, что избил старлея. Его за то, что погубил десантно-шрурмовой взвод. За меня заступился контрик, хороший мужик, — улыбнулся Николай, — а то был бы сейчас где — нибудь на лесоповале. А так просто разжаловали и уволили. Спасибо орден Красной Звезды, не отобрали. Приехав, домой, не мог найти себе места. Все снился Афган, и ребята, которых там потерял. Я в военкомате всем надоел. Не можем призвать и все. Ты уволен по статье…. Потом, все-таки, пошли навстречу. Облвоенком, бывший афганец, предложил завербоваться вольнонаемным водителем, благо имею права первого класса…. Вот так, Витя, рядовой запаса и оказался снова в Афгане…. А судьба этого гада меня не волновала и не волнует. Правда, слышал, что не засудили его, а просто перевели в Союз. Кто-то, говорили, за него заступился.

— Понятно, — коротко ответил Виктор, и замолчал.

Замолчал и Николай. Он грустно улыбнулся, вспомнив свою беседу с тем сотрудником особого отдела.

Тогда Николай лежал на кровати в казарме комендантского взвода, в ожидании решения своей судьбы. Их тогда всех троих на вертушке доставили в Ташкент. Он уже был у следователей военной прокуратуры, которым по нескольку раз давал одни и те же показания. На него и кричали, и угрожали…. Спасибо сержанту Федьке Болдыреву, единственному оставшемуся в живых свидетелю, который, к счастью слышал, сначала, разговор, а потом видел и его потасовку с командиром взвода.

Николай все чаще стал задумываться о том, как устроен мир: Человек рождается, растет, к чему стремится. Наживает друзей, а больше врагов. Кто-то для кажущейся выгоды ловчит, кто-то кого-то предает…. И вдруг, все исчезает…. И не понятно, для чего, все-таки живет человек. Разве для того, чтобы творить зло, убивать себе подобных, причинять им боль обиды? И он не соглашался с этим.

Его поднял с кровати дневальный.

— Старший прапорщик Семченко есть?

— Есть, — отозвался Николай, садясь. — А в чем дело?

— К майору Хромову! — сказал солдат и повернулся к выходу.

— Эй! Подожди! — торопливо остановил его Николай, спрыгнув на пол. — Где мне искать его?

— Где, где…. В штабе, естественно.

— А кто он? Я тут недавно… — извиняющимся тоном спросил Николай.

— Сотрудник Особого отдела. — Ответил солдат с усмешкой. — Как войдете, прямо по коридору последняя дверь с левой стороны.

Николай торопливо натянул сапоги, надел бушлат, шапку, также торопливо вынырнул из палатки и зашагал в сторону комендатуры. Перед входом остановился, чтобы вытереть с лица выступивший пот.

Узнав к кому, он идет, часовой попросил подождать, и связался с кем-то по телефону. Затем, критически окинув взглядом не первой свежести форму Николая, разрешил пройти.

Найдя нужную дверь, Николай постучал.

— Входите, Николай Степанович, — отозвался голос из-за двери.

Николай, удивленный обращением к нему по имени отчеству, чего не было в военной прокуратуре, на мгновение замешкался, и только потом вошел в кабинет.

— Товарищ майор, старший прапорщик Семченко по вашему приказанию прибыл, отрапортовал Николай сидевшему за столом майору лет сорока, с живым и приветливым лицом.

— Здравствуйте, здравствуйте, Николай Степанович, — дружелюбно ответил тот.

— Пожалуйста, присаживайтесь. К сожалению, я не мог с вами раньше познакомиться, только вчера вернулся из командировки.

— Как вы устроились? — заботливо поинтересовался особист.

— Нормально, — машинально ответил Николай, не понимая, к чему такое предисловие.

— Раньше не приходилось иметь дела с Особым отделом?

— Да нет, — Николай пожал плечами.

— Так, так… — удовлетворенно кивнул особист, и незаметно перешел к разговору о его родителях, других родственниках, службе в армии, а потом и к трагедии последнего боя.

— Николай, удивляясь, что его никто не прерывает, не кричит и не угрожает, как это было в военной прокуратуре, теперь уже спокойно, все рассказал, и о споре со своим командиром, которому безуспешно пытался доказать, что нужно сначала в кишлак направить разведку. О трагедии, которая постигла взвод, который попал под кинжальный огонь засады моджахедов. О том, как набил морду старлею, из-за упрямства и самоуверенности которого погиб взвод…

Майор также дружелюбно попросил Николая, все что рассказал, изложить письменно, в форме объяснительной. Потом, пристально посмотрев в его глаза, задумчиво произнес:

— Удивляюсь тебе, прапорщик, как ты, мастер спорта по восточным единоборствам, обошелся с этим подонком, ну, как бы это сказать….деликатно, что ли. Ну ладно, я все доложу своему начальнику, а он уже командующему. Но не надейся, что все с тобой может гладко пройти. У твоего старлея, оказывается родной дядя большой начальник в Генштабе…

Очнулся от толчка в бок Виктора.

— Слышишь? — кивнул тот в сторону идущей километрах в трех от лагеря автотрассы. Оттуда доносился гул моторов.

— Колонна идет, — прокомментировал он, протягивая бинокль Николаю. — Бэтээры и грузовики…

— Личная гвардия самого Раббани, — уточнил Николай. Давай готовься к встрече. Я на КПП к Моммаду. Колонна идет прямо на него. Завьялов! — крикнул он, оборачиваясь, — иди сюда.

— Вот что, Ваня. Спустишься с Колей на склад, — кивнул он на стоящего рядом Федорова. Он проведет тебя к телефону. Будешь сидеть за столом, и ждать моего звонка. Понял?

— Понял, — кивнул тот и покосился на Федорова, который закидывал за спину автомат.

— А мне автомат брать? — спросил он Николая.

— А ты, как думал, — ответил за Николая Виктор. — Забыл, что снова на войне?

Сумерки мягко переходили, в светлую ночь. Неизвестно откуда выплывшая луна ярким диском повисла над лагерем. Разбросанные вокруг нее огромные звезды нависали над землей так низко, что казалось, подними руку, и ты дотронешься до них.

Николая раньше, когда он только прибыл в Афганистан, сначала удивляла такая близость небесных светил, но потом привык. И теперь, когда, пригнувшись, бежал в сторону КПП, он радовался этим светилам, которые помогали им, предупреждая от внезапного нападения духов.

А я рискнул тебе позвонить на склад, — напряженной улыбкой встретил его Моммад. — Ответили, что ты уже побежал ко мне.