На волнах любви - Люси Мими

грудь. Пытается показать свое превосходство. Не выйдет, старина. Надо разрядить обстановку. Посылаю ему воздушный поцелуй, но это не дает желаемого эффекта – в ответ он показывает два средних пальца.

– Угомонись, Тай, Хайду вчера не дали, вот он и злится.

– Заткнись, Джуниор! – отвечаю едко.

Мой друг смотрит в мобильник и вскакивает, хватая сумку и шлем.

– Пары начались десять минут назад, так что давай скорее, приятель.

Неужели спустя столько лет он так и не научился понимать меня? Тайлер идет за ним, не слишком торопясь. Я наливаю себе еще кофе, ставлю чашку на стол и иду к себе в комнату за электрогитарой и усилителем, а затем возвращаюсь в гостиную.

– Я догоню! – говорю им, когда они выходят.

По утрам я люблю спокойствие. Лучше поиграю на «фендере», чем буду два часа слушать унылый гундеж препода. Если есть возможность урвать немного свободного времени – я только с радостью. Неудивительно, что никогда и никуда не успеваю.

Телефон звонит уже в четвертый раз за последние пять минут. Я кладу гитару на диван и смотрю на экран. Мама. Как бы я ее ни обожал, как бы мы ни были близки, сейчас мне не хочется разговаривать. Отклоняю звонок и понимаю, что пропустил еще четырнадцать. Просматриваю список: Эмбер/ Келли. Эти двое никогда не оставят меня в покое. С самого начала было ясно, что мы просто повеселимся, и на этом все. Во всяком случае, я так думал. Я не привязываюсь. Одна из главных проблем в моей жизни – девчонки, которые соглашаются на секс на одну ночь, а потом хотят большего. Они кричат, плачут, оскорбляют меня и в итоге уходят, потому что я их игнорирую. Я бесчувственный. Но с этим ничего не поделаешь. Проблема в том, что я слишком часто возвращаюсь к Эмбер. Наверное, потому что это легко. Она живет на первом этаже и всегда готова поразвлечься. С другой стороны, Уилт совсем не похожа на тех девчонок, с кем я сплю. Разумная, воспитанная, начитанная и так далее. Мы слишком разные.

Прислонившись к стене напротив аудитории, где проходят пары по литературе, смотрю ролики с трюками, которые мог бы попробовать. Играю с пирсингом. Ничего интересного, нового или все слишком опасно.

Через пять минут из аудитории выбегают первокурсники. Одна девчонка глазеет на меня, другая краснеет, как только я смотрю на нее. Люблю пользоваться своей внешностью, чтобы привлечь внимание. Но одна студентка притягивает мой взгляд – малышка Уилт. Она выходит из аудитории последней, ее опережают две девушки. Они болтают без умолку и, кажется, не замечают меня. В этом мы с Уилт тоже различаемся: я всегда выхожу первым. Смотрю на нее, и Кэсси поднимает на меня свои зеленые глаза. Я улыбаюсь, но она отворачивается. Ее подруга шепчет ей что-то вроде «не знаешь этого типа?». Закрыла бы уже рот, болтушка. Кэсси резко поворачивается к ней. Что-то отвечает, но я не могу ничего расслышать. Наверное, она говорит, что это просто демон, который живет напротив.

– Хайден Дин Каланн, ты хоть когда-нибудь берешь трубку?

Только теперь замечаю высокую длинноволосую брюнетку в черном костюме. Моя мама. Она выглядит так молодо, что все считают ее моей сестрой. Мы, конечно, немного похожи, но по характеру абсолютно разные. Единственное, в чем мы сходимся, – в пристрастии к татуировкам, хотя у нее всего одна, на скуле. Сделанная по моему эскизу. Впрочем, свои я тоже рисовал сам. И это я отвел ее к своему тату-мастеру.

– Я был занят, – говорю, глядя в телефон.

– Как обычно… – вздыхает она. – Ты хотя бы получил мое сообщение?

– Нет, – отвечаю, не отрываясь от экрана.

Она машет рукой у меня перед лицом.

– Отложи телефон на две минуты. Сынок, через две недели приедет бабушка, мы будем ждать тебя.

Миссия выполнена. Я резко поднимаю голову и убираю мобильный в карман.

– Проклятие! Ты серьезно? – кричу я.

– Потише, пожалуйста, я тут работаю. Ты знаешь, что у тебя нет другого выбора, кроме как прийти на этот обед.

– Ага, и это меня бесит, – ворчу я.

Тем более что несколько дней назад в порыве гнева заверил бабушку, что у меня стабильные отношения. Она все твердит: «С твоим характером, Хайден, ты умрешь в одиночестве, и ты это заслужил». Хрень. Она просто хочет, чтобы я пришел с кем-нибудь на следующий семейный обед. Я буду выглядеть как полный идиот, если начну оправдываться. Об этом не может быть и речи.

Мама хмурится.

– Она и меня раздражает, но твой отец любит ее, так что у нас нет выбора. А еще это возможность для нас познакомиться с твоей девушкой, – говорит она серьезно.

Что за хрень!

– Папа тоже будет? – спрашиваю, стараясь перевести разговор на него.

– Да, завтра вечером он возвращается из Токио. А как Джойс? Как вчера прошло?

– Да как обычно, – отвечаю, на самом деле не имея понятия.

– Хорошо. Не опаздывай на ужин, – добавляет она и уходит.

Засунув руки в карманы, иду на пару по математике. Джуниор устроился на задней парте, я сажусь справа от него. Я всегда налегке, поэтому он протягивает мне ручку и чистый лист бумаги, которые откладываю в сторону. Нет, сегодня никакой учебы. Из головы не выходит недавний разговор.

Ужин с этой каргой… Настоящая пытка – все выходные строить из себя пай-мальчика только потому, что она генеральный директор крупнейшего нефтеперерабатывающего завода в стране. Извольте прогнуться, ведь у меня акции компании. Вот зараза! Мы с Джойс всегда ее ненавидели. Она плохая бабушка. Родители оставляли нас с ней на несколько дней. Она все запрещала – листа бумаги для рисования не попросить. И вот однажды я взял банку с краской из дедушкиного гаража и нарисовал себя на стене гостиной, пока бабушка болтала с домработницей на кухне. Она была так шокирована, что не стала меня наказывать. Примерно в это же время я начал бунтовать. Я сказал себе, что, если буду бить сильнее, чем другие, никто ничего мне не сделает, и это работает до сих пор. Тогда же у меня появился интерес к искусству, и через несколько лет я начал рисовать граффити.

Голос препода возвращает меня в настоящее: «На следующей неделе мы будем…» Выхожу из аудитории, пока он еще что-то бубнит. В коридоре снова натыкаюсь на маму. Она расхаживает взад-вперед, держа в руках кипу книг.

– Пришла сказать, что обед отменяется? Вот дерьмо! – говорю громко, не обращая внимания на студентов, которые начинают выходить следом.

– Тише! На нас все смотрят, – замечает она.

– Как обычно. Мне не нужно повышать голос,