Эхо первой любви - Наташа Окли

Заиграла другая музыка, и Кейт неохотно остановилась. На мгновение ей показалось, что Гидеон хочет снова привлечь ее к себе и продолжить танцевать, но, взглянув на часы, он сказал:

— Думаю, с меня хватит. Поедем домой?

Кейт не нужно было смотреть на часы, чтобы понять, что они пробыли тут не так уж и долго — не более полутора часов. Вечеринка только начиналась, даже торт еще не разрезали, но она посмотрела ему в глаза и увидела в них столько страсти, что не стала спрашивать, почему ему вдруг так срочно понадобилось возвращаться.

После ухода Ричарда Кейт начала бояться серьезных отношений, но Гидеону удалось сломить линию ее обороны. Нет, от Гидеона она не должна защищаться, он всегда был ее второй половиной, мужчиной, которого ей предназначено любить. Поэтому для Кейт все было предельно ясно.

— Поедем, — ответила она.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Гидеон ничего не сказал, не обнаружил ни удивления, ни радости, он только взял ее за руку и повел через толпу гостей к выходу. Прохладный вечерний воздух заставил Кейт зябко поежиться, и Гидеон обнял ее:

— Замерзла?

Но Кейт не была уверена, дрожит она от холода или от волнения.

— Вот, держи!

Он снял пиджак и набросил его на плечи Кейт, а когда та запротестовала, только рассмеялся:

— Не беспокойся, я не простужусь!

Пиджак Гидеона все еще хранил и тепло его тела, и легкий аромат его лосьона после бритья. Кейт с удовольствием запахнула полы. Она любила его, в этом нет сомнений!

Дорога домой прошла в молчании. Гидеон сосредоточился на вождении, а Кейт вообще не могла ни о чем думать. Когда он притормозил возле дома, тишина, казалось, оглушила ее.

Он повернулся и посмотрел на нее.

— Приехали. Мы дома.

Как много это слово значило для Кейт! Она всегда мечтала о собственном доме, а теперь, кажется, нашла его!

Когда они вошли в холл, Гидеон обнял ее и очень медленно снял с плеч пиджак, который соскользнул на пол. Кейт не отводила глаз от его лица, дрожа от предвкушения. Сейчас ей хотёлось бы сказать ему, как сильно она его любит, но слова не шли с языка, а через мгновение ей было уже не до разговоров — его сильные руки обнимали ее, язык дразнил ее губы.

— Ты просто красавица, — пробормотал он, и Кейт захотелось радостно засмеяться.

Значит, он считает ее красивой! Он улыбался, и это была беззаботная, ослепительная улыбка прежнего Гидеона, того, которого она знала подростком.

— Поднимемся наверх?

Кейт ответила поцелуем, вся охваченная счастливым переживанием этого момента — ни прошлое, ни будущее больше не существовали для нее. А этот миг был поистине чудесным! Он повел ее наверх, в свою спальню в конце Коридора. Посередине комнаты стояла старинная латунная кровать с двумя такими же лампами на прикроватных тумбочках, и, когда Гидеон зажег одну из них, ее неяркий свет смягчил сумерки. Здесь он обнял ее и снова прижал к себе.

— Мне нужно предохраняться?

— Нет. — Она снова поцеловала его, понимая, что должна объяснить, почему в этом нет необходимости, но чувствовала, что сейчас не в силах сделать это. Только не в их первую ночь, нет, как-нибудь потом.

Но в следующий момент, когда он начал целовать ее, Кейт забыла и об этой проблеме.

Гидеон открыл глаза и снова зажмурился, потому что яркий утренний свет вливался в просвет между шторами.

Как прекрасна Кейт! И теперь она в его постели. Прошло столько времени с тех пор, как ему в последний раз доводилось испытывать такое! А теперь на него снизошел удивительный покой, и все в его жизни, казалось, обрело гармонию.

О возможности такого чудесного, исцеления ему говорила Бэбс, и, похоже, ее предсказание воплотилось в реальность. Гидеон наклонился и поцеловал плечо Кейт, которая ответила невнятным бормотанием сквозь сон. Как она отреагирует, если он скажет ей о своей любви? Кейт обещала остаться здесь только до рождения ребенка Дебби, так изменит ли что-нибудь прошедшая ночь в ее планах? Гидеон не смел даже и надеяться — их жизни не имели ничего общего. Он намертво привязан к своему месту, а она… У нее не было ни одной причины остаться здесь с ним. Ни одной, кроме единственной — если она любит его… Его ладонь нежно погладила ее обнаженную спину, и Гидеон вдруг заметил маленький, аккуратный шрам, абсолютно круглой формы, очень похожий на ожог. В тот же момент он почувствовал охватившее ее напряжение, и Кейт тотчас повернулась к нему:

— Это ожог. От сигареты. Я знаю, очень уродливый.

— Уродливый? — переспросил он. — О чем ты?

Она не отвела взгляд, но по отчаянию, сквозившему в ее глазах, Гидеон мог догадаться, как ей хотелось куда-нибудь спрятаться от него в этот миг. Вместо этого Кейт медленно проговорила:

— Это сделал мой отчим. Однажды, когда рассердился на меня. А мама в тот день слишком много выпила и заснула на полу в гостиной. И…

Она не смогла продолжать, захлебнувшись рыданиями. Гидеон нежно обнял Кейт, прижимая к себе:

— Хорошо еще, что он отдал тебя в приют.

— Да.

— И ты действительно красавица. И снаружи, и внутри.

Ее лицо расцвело улыбкой, боль ушла из прекрасных глаз, и она обхватила его руками за шею, притягивая к себе в долгом и нежном поцелуе. А Гидеона в этот миг охватило удивительное чувство правильности и нужности всего происходящего. Кейт должна принадлежать ему, он должен заботиться о ней и оберегать ее от всех зол мира.

Когда они снова проснулись, было уже начало одиннадцатого. Кейт разбудили настойчивые звонки телефона.

— Гидеон, возьми трубку!

— Это, наверное, Эмили. Я сказал ей, что заберу девочек в одиннадцать. Мы что, проспали?

Он встал, поднимая с пола брошенные накануне брюки, и отправился вниз.

Взгляд Кейт блуждал по комнате. Как все изменилось! Она любит его, и… И что же, он тоже любит ее? Разве это правда? Разве прошедшая ночь в силах изменить ее жизнь? Он даже еще не знает о том, что она не способна иметь детей…

В раздражении отбросив одеяло, Кейт поднялась с постели и принялась собирать свою разбросанную одежду. Им надо поговорить, а для этого следует сперва одеться. Что, если он уже сожалеет о том, что произошло между ними?

Ее охватила отчаянная неуверенность. Распахнув дверь, Кейт прислушалась. Гидеон больше не разговаривал по телефону и чем-то занимался на кухне. Подхватив туфли, Кейт бросилась к той комнате, которую уже начала называть своей, а войдя, без сил прислонилась к стене. Что же она наделала? После истории с Ричардом она поклялась себе, что больше никогда не окажется такой ранимой, однако прошлой ночью позволила себе оступиться на скале и упасть в море. То, что ее отверг Ричард, было болезненно, но не смертельно, но если ее отвергнет Гидеон… Гидеон был ее второй желанной половиной, ее мечтой, человеком, с которым она хотела бы провести остаток жизни. Но чего же хотел он?