Желания кошачьих принцессу (не) волнуют - Ольга Грон

Райнарец взглянул на меня несколько раздраженно.

– Тебя это совершенно не касается.

Он попытался выйти, но я встала между ним и дверью.

– Слушай! При мне только что едва не скончался человек, сестрой которого я временно называюсь. Если бы я не отреагировала, вы могли бы его потерять! И нам предстоит общаться дальше! Мало ли, что может произойти! Как ты думаешь, меня это не касается?

Райнарец передернул ушами, прикусил губу. В янтарных глазах мелькнуло сомнение, если я верно расшифровала его эмоцию. Он не до конца доверял мне. Но все же ответил:

– У него иногда случаются подобные приступы. Врачи выясняют их причину. Они влияют на его мозг, в последнее время у Феликса проблемы с памятью и восприятием окружающего. Но об этом никто не должен знать. Сама видела, журналистам только дай повод.

Я призадумалась. Вызвано ли хорошее отношение ко мне Феликса его проблемами? Когда он общался со мной, то выглядел искренним – я не видела никаких отклонений. Принц вел себя естественно.

– Как давно это происходит?

– Проблемы начались пару лет назад. Ты ему ничем не поможешь. Но теперь знаешь, что делать, если это повторится. В охране постоянно присутствует медик с нужными препаратами, которые блокируют приступ. Остальное – не твое дело.

Он отодвинул меня в сторону и ушел. А я так и осталась стоять в недоумении, пока тихий голос Тигги не вывел меня из ступора:

– Похоже, кто-то хочет избавиться от наследника. Сперва избавились от принцессы, теперь его очередь.

Я опустилась в кресло, чувствуя бессилие и усталость.

– Возможно, так и есть. Но ведь Лавиния пропала совсем недавно, а проблемы у Феликса уже не первый день. Райнарец прав: нужно вести себя осторожно и не проколоться.

Я вдруг подумала о том, что, когда все закончится, Тензо может доставить меня к Самартису. Если я выиграю пари, разумеется. Но теперь задание казалось сложнее, чем изначально. И что такого важного в том чипе, который передал папа?

Глава 7. Бал во дворце

Мэри

Все то, что со мной происходило на первых порах, вызывало страх. С Феликсом я пока не виделась. Его опять обследовали. А вот мне пришлось несладко. Конечно, я ожидала нечто подобное, но…

Как однажды сказал Дэнвор, «знал бы, где упаду, подстелил бы соломку». До недавнего времени я не понимала, что это означает. А теперь это старое земное изречение попало в точку.

С самого утра начиналась беготня.

Приходили служанки, помощницы. Кто-то приносил еду, кто-то убирался в апартаментах. Мне делали прическу – каждый день новую.

Наряжали в дорогие красивые платья или костюмы.

Наносили косметику, приводили в порядок кожу лица и рук.

Ваяли маникюр с алмазной пыльцой и прочими прибамбасами.

Не могу сказать, что все это мне не нравилось, но внимание быстро надоедало, порой просто хотелось одиночества, к которому я привыкла.

Периодически захаживал Шэн. Он выпроваживал из моих комнат всех служанок и лично проверял результат «работы». С ним я чувствовала себя расслабленно, могла пошутить. Он воспринимал все спокойно, даже посмеивался.

Во встроенный в технику апартаментов компьютер пересылалась информация, которую зачитывал приятный автоматический женский голос, вроде интерактивного органайзера. И я примерно знала, какие дела ждут меня сегодня. С этой «девушкой» даже можно было общаться. Заодно я тренировалась, как бы говорила в такой ситуации сама Лавиния.

Потом приходил строгий альтерранин по имени Раймс – один из менеджеров, работавших на Кассия Торквата. Он более конкретно пояснял, куда мы едем и зачем. При этом не знал, что я вовсе не Лави, и мне приходилось снова играть роль.

Тут же перезванивал Тензо, давал дельные советы и наставления.

Раймс отправлялся со мной, если требовалась какая-то помощь. Естественно, без охраны ничего не происходило – меня не оставляли без присмотра вне дворца ни на минуту.

Но сам Тензо почти никогда меня не сопровождал – в его обязанности входило контролировать остальных. А кроме меня, он отвечал за то, что происходило в резиденции Торквата, за жизнь самого императора и за его сына.

Днем я посещала всевозможные выставки и галереи с произведениями искусства, благотворительные организации. Однажды даже пришлось присутствовать на фуршете. К счастью, меня оттуда быстро увезли.

Все мои выезды сопровождались вереницами журналистов или фотосессией. И это чертовски бесило.

Казалось, я вообще не могу остаться одна.

Утром следующего дня меня, как ни странно, никто не беспокоил. И я вообще не хотела подниматься с кровати.

Эти дни вымотали, высосали буквально всю мою энергию. Да еще и съела вчера что-то непривычное, меня даже мутило. А просить лекарство не хотелось. Привыкла жить по принципу «само пройдет».

– Ну и гадость там подавали. Неудивительно, что тебе после нее плохо. Ворейские приправы, определенно, испортят любую хорошую еду, – поддакивала Тигги, ползая вокруг меня и охая.

– Знала бы, вообще бы ни к чему не притронулась, – жалобно протянула я.

Так и лежала, пока мне не позвонил Шэн.

– Ваше Высочество, вечером предстоит поездка в театр. Нужно сделать подходящую случаю прическу. Так что жду у себя в мастерской.

– Хорошо, я скоро приду, – пообещала я. А потом усилием воли заставила себя вылезти из постели и вызвала прислугу, чтобы мне принесли что-нибудь от боли в желудке.

Буквально через несколько минут ко мне примчалась испуганная девица, которая принесла капсулы. И настойчиво советовала обратиться к доктору.

Но после лекарства мне стало легче. И я побрела уже знакомым коридором к стилисту, по пути размышляя, зачем нужно идти в театр. Все это и так казалось мне театром абсолютного абсурда. Ведь где-то есть настоящая Лав, а я почему-то должна выполнять ее глупые обязанности и выслушивать бред, который несут аристократы на своих «цирковых» сборищах.

Шэн усадил меня в вертящееся кресло и показал, что собирается сотворить на голове: прическу в форме лилии, закрепив волосы на легком пластиковом каркасе, который обматывался прядями.

– Час от часу не легче, – фыркнула я. – Это ведь ужасно!

– Такова традиция. Театр – место, куда